Опершись спиной о барную стойку, он окинул взглядом помещение и заметил светловолосую девушку лет семнадцати-восемнадцати. В отличие от прочих гостей, она казалась потерянной, не такой естественной и не как рыба в воде.
Хуртиг взял банку и подошел к девушке.
Она вопросительно взглянула на него, когда он, надсаживаясь, представился – директор студии звукозаписи, – и тут из динамиков зазвучала музыка другого характера и звуковой ад перешел в мрачную балладу. Хуртиг понизил голос и пояснил:
– Наша компания ищет что-нибудь особенное. Что-нибудь новое, свежее.
Девушка фыркнула, и Хуртиг ощутил себя карикатурой на директора студии звукозаписи, да он и в самом деле был карикатурой. Абсолютный чужак. Комильфо и пахнущий одеколоном в мире кислого пива, крови и боли.
Девушка закатила глаза, и Хуртиг не знал, как продолжать. Он потягивал пиво и слушал музыку. Звучало фортепиано, а высокопарные слова наводили на мысль об опере.
– Что вы ищете? – Девушка взяла его за руку.
Он посмотрел ей в глаза – и узнал печаль. Он уже видел такую прежде.
В глазах своей сестры. А иногда – в глазах Исаака.
– Ну, что-нибудь настоящее. Что отзывается в сердце и что не нужно прикрывать мертвыми свиньями. – Он взмахнул рукой, указывая на зал, и продолжил: – Я хочу настоящий товар. Музыку, под которую можно покончить с собой.
Хуртиг тут же пожалел, что вот так прямо заговорил о деле, но девушка расстегнула кожаную куртку; на ее футболке, на груди, он увидел черно-белую печать: бесполая фигура приставила пистолет к голове.
– Голод, – сказала девушка.
Она вынула бритву изо рта. Предосторожность оказалась излишней. Иногда, если у тебя с собой острые предметы, тебя могут остановить в дверях, но на этот раз не было вообще никакого контроля.
Плати, заходи и делай, что хочешь. Распоряжайся собой, как знаешь.
Из динамиков послышалась ее любимая
Иногда их миры все же соприкасались.
Но Ванья не хотела думать про Эдит и Пола. Они сейчас не вписывались в ее мир. Сегодня она сосредоточится на себе самой.
Ванья протолкалась к барной стойке, и вскоре перед ней стояла банка пива.
Ванья огляделась. Ни одного знакомого лица, за исключением девушки с Голодом на футболке по ту сторону бара. Ванья забыла, как зовут эту девушку, но она иногда видела ее в «Лилии». Тип, говоривший с ней, выглядел как социальный работник – или же легавый, и Ванья подивилась, как у него хватило смелости прийти сюда.
Она закрыла глаза. Ощутила возбуждение, предвкушая то, что сделает. Совсем другое чувство, когда делаешь это публично, перед другими и вместе с другими. Когда она одна, боль затрагивает только ее и не видна. Она тайная, стыдная. Маленькая и жалкая. Здесь она сильная и могучая. Словно у собравшихся тут одно тело на всех, они делят вены и нервную систему. Единое стенающее существо.
Ванья никого не знала. Но понимала, что знает всех. В темноте все равны.
Вот бы Мария была здесь с ней.
Белая основа потекла и смешалась с черной тушью, но Ванья еще не чувствовала себя по-настоящему готовой. Не ощущала себя достаточно грязной.
Эта банка пива на сегодня последняя.
Какой смысл резать себя, упившись в говно. К тому же крови будет слишком много.
Она послушает первую композицию. Когда они закончат, выйдет к устью тоннеля.
Она порежет себе грудь. Там, где сердце.
Голод, подумал он. Это имя было последним в списке, лежавшем у него в кармане.
–
– Если ты ищешь что-нибудь настоящее, – пояснила она, – то тебе нужен именно Голод.
– А кто это – Голод? Или их несколько?
– Никто толком не знает, но говорят, что это один парень, который сидит в лесном доме где-то в Даларне или в Хельсингланде.
– Как он выглядит?
– Вроде, высоченный. Под два метра. Черные волосы. Хотя некоторые уверяют, что он мелкий, и я слышала, как другие говорят – Голод вообще девушка.
– Значит, никто точно не знает?
– Нет. В том-то и смысл. Я слышала, что он раздобыл свои инструменты где-то в комиссионке в Венгрии. Колесил там по всяким деревням. А иногда рассказывают про Словению. Или Румынию, или Трансильванию. Он точно не меньше полугода работал, чтобы добиться такого звучания.
Чисто метафорически оно, может, и верно, подумал Хуртиг. Но мифы всегда основаны на чем-то материальном. Их легко проверить.
Поблагодарив девушку за помощь, он вернулся к бару.
Голод, думал он. Публика тем временем орала от восторга, и прожекторы со сцены били Хуртигу в глаза.
