Иногда нужно проявить жесткость ради благой цели, оправдывала себя я. Меня напугал Эллиот, влюбленно вздыхавший несколько недель подряд. Прямо как мама и ее страсть к Дону. Я должна была защитить его от этой катастрофы, как защитила себя, вступив в разумный брак, построенный на дружбе и отдельных спальнях. Энни ни за что не справится, решила я. Слишком юная. Слишком умная, чтобы удовлетвориться ролью матери. Недостаточно богатая. Статистика была против нее. Я всю жизнь помнила ту юную девушку, которая отдала Леснушку на милость Мардж с ее безумными идеями. Так что я несколько раз повторила Эллиоту, что – Сильви якобы сказала мне это по секрету – Энни не планирует никакого романтического продолжения. (Точно так же я соврала Энни и Сильви про то, что у Эллиота есть другая девушка.) Я сказала ему, что он должен выполнить свой долг, выплатить необходимые суммы – точнее, это сделаем мы с его дедом, – но остаться свободным, чтобы в более зрелые годы у него была возможность познакомиться с кем-то еще и завести серьезные отношения. С подходящей девушкой, более похожей на нас. «На нас»? «На меня»? Господи, о чем я только думала? Как будто в нашей семье недостаточно сумасшедших.
– Хелен, возьми пиджак, – твердо произносит Эди.
Она встревоженно смотрит на меня. Примерно так же соседи смотрели на маму во время очередного «эпизода» ее болезни.
– Спасибо. – Шерстяная ткань тяжело повисает у меня в руках. Смогу ли я объясниться с Энни и Эллиотом? Разве такое можно простить? Я с ужасом представляю момент, когда придется во всем признаться сыну.
– День был длинный. Я доставлю ее домой, – говорит Эди доверительным тоном, обращаясь к Энни, и берет меня под руку. – Ладно, идем, Хелен, моя дорогая.
– Подожди. Можно я просто скажу Энни… – Мой голос дрожит.
– Мне кажется, сейчас не время, Хелен, – возражает Эди с коротким неловким смешком. Ее пальцы сжимаются на моей руке, предупреждая, что не стоит огорошивать Энни новостями.
– Я… я просто хочу сказать, что из тебя получится замечательная мать, Энни. Правда.
Щеки Энни вспыхивают. Она то ли слишком шокирована, то ли слишком смущена, чтобы ответить. С помощью Эди я неловкими пальцами натягиваю пиджак. На плечах ткань ощущается по-другому. Легче.
Энни распахивает дверь квартиры. Внутрь врывается город. Микрочастицы дизеля и жирный запах кебабов, да. Но с ними и кофейный аромат жизни и надежды. Уже закрывая дверь, Энни останавливается, поднимает на меня свои серьезные изумрудные глаза и тихо говорит:
– Спасибо, Хелен.
Моя душа воспаряет. Это уже что-то. Кажется, будто тихие радости жизни, без которых я жила так долго, что успела забыть об их существовании, вдруг снова стали мне доступны.
Эди поворачивается ко мне:
– Такси?
– Нет, – говорю я, желая что-то себе доказать. – Думаю, мне давно пора попробовать прокатиться на автобусе. Что скажешь?
Три часа спустя я смотрю на зернистое изображение с камеры домофона. Я надеялась, что это Сильви, которая вернулась из больницы и наконец явилась с новостями про Риту, но нет, это не она. И не Эллиот, который не отвечает на мои звонки. Я вижу седую женщину, просто одетую, показывающую полицейский значок в камеру. В груди панический трепет. Хочется убежать вглубь дома и спрятаться за диваном, как я делала в детстве. Звонок повторяется. У меня внутри что-то крепнет. Ты справишься, Хелен. Я делаю глубокий вдох и открываю дверь.
– Никто не пострадал и вас ни в чем не обвиняют, миссис Латэм, – быстро произносит полицейская. – Я пришла сообщить вам о продвижении расследования по делу Армстронга. – Она снова показывает значок и заглядывает в дом. – Можно мне войти?
После ее ухода я падаю в плетеное кресло в оранжерее, распахнув двери. Меня окружают террариумы – дело всей моей жизни, сияющее созвездие. Из-за ограды доносится звук церковных колоколов, разлетающийся над Челси.
Я верчу в руках визитку, оставленную полицейской, – доказательство того, что мне не приснился этот разговор. Готова ли я поверить, что после стольких лет этот кошмар наконец закончился? Мардж Гривз арестована, сообщила мне полицейская. Подозреваемая сама сдалась в руки полиции после того, как присматривавший за ней работник, который паковал ее вещи к переезду в дом престарелых, обнаружил ружье и старые патроны, спрятанные на чердаке. Предварительное исследование установило, что они совпадают с пулей, которой был убит Дон Армстронг в семьдесят первом году. Гривз сотрудничает со следствием. Да, полиция полагает, что улик достаточно для предъявления обвинения.
