Краем глаза я замечаю, что Кейси, хозяйка кафе, настораживается, будто тоже уловив изменившийся темп разговора. Может, она даже ожидала этого. Что-то мне подсказывает, что Мардж тоже не проведешь.
– Послушайте, вы, наверное, не помните, но я была здесь на прошлой неделе, сидела вон там, за тем столиком, да, именно, а вы как будто удивились, увидев мою дочь. Такая рыжеволосая. Вы схватили ее за руку и сказали, что она чья-то копия.
– Конечно, помню. Я, может, и старая, но еще не совсем спятила.
Хозяйка кафе подходит к нам с недоуменной улыбкой:
– Все в порядке, Мардж?
Та переводит взгляд с меня на чайник, почуяв возможную выгоду.
– Эта дама угостит меня сконами со сливками.
– Конечно. Все что пожелаете, Мардж.
Как только Кейси скрывается из виду, я продолжаю расспрашивать старушку насчет «копии». Теперь она не спешит ничего рассказывать – постукивает ногой по полу и смотрит так пристально, будто тычет в меня спицей.
– А почему вы спрашиваете?
– Просто интересно. – Я слишком широко улыбаюсь, уверенная, что она меня пошлет.
– Была одна девушка. Джо. Такие же рыжие волосы. Жила здесь неподалеку. – Ее взгляд устремляется в пространство, будто в какие-то недоступные мне глубины. Мне кажется, будто чужая рука схватила меня в темном грязном переулке и куда-то потащила. – Большие раскосые глаза, – добавляет она. – Зеленые, как кленовые листья.
– Что стало с Джо? – Мое сердце уже колотится. В голове на повторе: «Бросила меня и ушла».
– О, она была одной из тех самых девиц. – Мардж цокает языком. – Попала в неприятности.
Неприятность – это я? Ее беда. Ее ошибка.
– Глупышка. Сама виновата.
– Она все еще живет здесь? – сдавленно произношу я, охваченная тревогой.
– О нет. Уехала сто лет назад. Перебралась в Канаду, кажется.
Камень с плеч. От мысли о том, что на выходе из кафе я рискую столкнуться с женщиной, которая может оказаться моей биологической матерью, у меня внутри что-то трескается.
– Вот почему ваша дочка меня так поразила. Вылитая Джо в молодые годы. – Мардж отпивает из чашки, обхватывая морщинистыми губами край. – Работала на круизных кораблях. – Она качает головой. – А на этих кораблях невесть что творилось. Не говоря уж о портах. Она даже имени отца не знала.
Мой мозг с трудом все это осмысливает. Знаю, глупо. Какова вероятность? И все же. Деревенька маленькая, а в семье Стива рыжеволосых нет. Мы все думали, от кого они достались Энни.
– Все вопросы, вопросы. – Она резко наклоняется ко мне. – А кто вы такая?
Я отшатываюсь, пораженная агрессией на морщинистом лице. Меня охватывает желание сбежать. Я бросаю взгляд на дверь. Три широких шага – и я буду свободна.
– Меня нашли… – начинаю я. Мне трудно произнести вслух при незнакомом человеке то, о чем я всю жизнь не могла говорить даже с близкими друзьями. Слова вянут во рту. – Когда я была маленькой… – предпринимаю новую попытку я. Не получается.
– Что? Я не расслышала. – Она прикладывает руку к огромному уху, выворачивая розоватую раковину ко мне.
– Сильви. – Я снова прячусь туда, где безопасно. – Я Сильви Брум. Много лет назад моя мать одно лето работала няней у местного семейства – у Харрингтонов. Ее зовут Рита. Рита Мерфи.
Лицо Мардж меняется у меня на глазах, будто открывается дверца шкафа, из-за которой начинает сыпаться все его содержимое.
– Вот те раз! – хрипит она. – Неужели Большая Рита?
– Я не слышала, что ее так называли. – Это прозвище вызывает у меня улыбку. В детстве я была в восторге от того, что моя мать великанша. С ней мне было спокойно. – Но она довольно высокая, да.
– Ну и ну. – Мардж потрясенно откидывается на спинку стула.
Нам приносят два скона с солидными порциями джема и сливок. Она смотрит на тарелку таким взглядом, будто она прилетела прямиком из открытого космоса.
– Значит, вы ее знаете.
Она молча кивает.
– Может, еще скажете, что были там домработницей? – произношу я полушутливым тоном. – В особняке Фокскот?
Ее глаза начинают дико вращаться в глазницах. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но передумывает. Значит, так и было. Охренеть, она там точно работала, думаю я.
У меня в ушах шумит кровь.
– Мама была здесь в семьдесят первом.
– В семьдесят первом? – Дверца захлопывается так же быстро, как открылась несколько секунд назад. В глазах Мардж появляется металлический блеск. Крупная челюсть напрягается. – Вы из полиции, да? А вовсе не дочь Риты. – Она с усилием наклоняется, чтобы рассмотреть мои ноги, и кивает, будто убедившись в чем-то. – Дочь Риты была бы выше.
– Я не полицейская. Клянусь вам.
Но уже поздно. Она поднимается, выставив перед собой трость.
– Но вы ведь даже не попили чай.
Мардж хватает скон с тарелки и бросает к себе в сумку. Я хлопаю по столу десятифунтовой купюрой и выбегаю следом, провожаемая озадаченным взглядом Кейси.
