– Ты что, – расхохоталась Ма Чо, – надеешься пробраться туда, глупый индиец, ты, черномазый калаа? Да тебя за милю опознают и тут же отрубят голову.
Той ночью, лежа на спине на своей циновке, Раджкумар смотрел через просвет между собственными стопами и вдруг увидел, как блеснул позолоченный хти – в той стороне, где дворец; он сиял, как маяк, в лунном свете. Неважно, что сказала Ма Чо, решил мальчик, он все равно переберется через ров – до того, как покинуть Мандалай, он найдет способ это сделать.
Ма Чо жила прямо над своей харчевней в бамбуковой хибаре, стоящей на тех же сваях. Шаткая занозистая лесенка соединяла ее комнату с помещением внизу. Раджкумар ночевал прямо под жилищем Ма Чо, между бамбуковых столбов, где днем сидели посетители. Полы у Ма Чо были сколочены кое-как, из плохо пригнанных досок. Когда Ма Чо зажигала у себя лампу, чтобы переодеться, через щели в полу Раджкумару отлично было ее видно. Лежа на спине, заложив руки за голову, он, не мигая, наблюдал, как она развязывала аинджи, свободно обернутую вокруг груди.
Днем Ма Чо была измученной издерганной мегерой, хватавшейся за все дела сразу, визгливо оравшей на каждого, кто попадется ей на пути. Но к ночи, когда работа заканчивалась, в движениях ее появлялась томность. Обхватив руками груди, она приподнимала их, охлаждая, обмахивалась ладошками, медленно проводила пальцами по ложбинке между грудей, по выпуклости живота, вниз к бедрам. Пока Раджкумар смотрел на нее снизу, рука его медленно ползла под узел лоунджи, к паху.
Однажды ночью Раджкумар неожиданно проснулся от ритмичного скрипа досок наверху, стонов, вскриков и шумных вздохов. Но кто это там с ней? Он не заметил, чтобы кто-то входил.
Наутро Раджкумар увидел, как по лесенке из комнаты Ма Чо сползает маленький мужичок в очках, похожий на сову. Одет он был по-европейски: рубашка, брюки и мягкая шляпа. Наградив Раджкумара долгим печальным взглядом, незнакомец церемонно снял шляпу.
– Как поживаете? – спросил он. –
Раджкумар прекрасно понял его слова – именно их можно было ожидать от индийца, – но все равно удивленно открыл рот. С тех пор как пришел в Мандалай, он повидал множество разных людей, но этот незнакомец не был похож ни на одного из них. Одевался он как европеец и, кажется, знал хиндустани – по лицу же не был ни белым, ни индийцем. Больше всего, вообще-то говоря, он был похож на китайца.
Улыбнувшись потрясенному Раджкумару, мужчина водрузил шляпу обратно на голову и растворился в суете базара.
– Кто это был? – спросил Раджкумар у спустившейся вниз Ма Чо.
Вопрос явно вызвал раздражение, она грозно сверкнула глазами, давая понять, что не намерена отвечать. Но любопытство Раджкумара лишь возросло, он не отставал:
– Кто это, Ма Чо? Ну расскажи.
– Это… – отрывисто начала Ма Чо, как будто слова рождались из самой глубины ее утробы, – это… мой учитель… мой Саяджи.
– Учитель?
– Да… Он учит меня… Он знает много таких вещей…
– Каких вещей?
– Неважно.
– Где он научился говорить на хиндустани?
– За границей, не в Индии… Он откуда-то из Малайи. Малакки, кажется. Сам спроси.
– Как его зовут?
– Неважно. Ты можешь называть его Сая, как и я.
– Просто Сая?
– Сая Джон. – Она в гневе напустилась на него: – Мы все его так называем. Хочешь знать больше, сам его расспрашивай.
Она выхватила из потухшего очага горсть пепла и швырнула в Раджкумара.
– С чего это ты расселся и болтаешь все утро, ты, полудурочный калаа? Марш работать.
В ту ночь и на следующую Сая Джон не появлялся.
– Ма Чо, – поинтересовался Раджкумар, – что случилось с твоим учителем? Почему он давно уже не приходит?
Ма Чо сидела у огня, жарила байя-гьо. Не отрывая взгляда от раскаленного масла, она коротко бросила:
– Уехал.
– Куда?
– В джунгли.
– В джунгли? Зачем?
– Он подрядчик. Доставляет оборудование на лесные делянки. Редко бывает в городе. – И вдруг она выронила черпак и спрятала лицо в ладонях.
Раджкумар нерешительно подсел поближе.
– Почему ты плачешь, Ма Чо? – Он погладил женщину по голове, неловко выражая сочувствие. – Ты хочешь за него замуж?
Она потянулась к полам его потрепанной лоунджи и промокнула глаза комком тряпки.
– Его жена умерла год или два назад. Она была китаянка, из Сингапура. У него есть сын, маленький. Он говорит, что никогда больше не женится.
– Может, он еще передумает.
Ма Чо оттолкнула его в привычном приступе раздражения.
– Ничего ты не понимаешь, тупоголовый калаа. Он христианин. Каждый раз, как он ко мне приходит, наутро должен бежать в церковь помолиться и попросить прощения. Думаешь, я хочу замуж за такого человека? – Подняв черпак с земли, она погрозила им Раджкумару. – А теперь берись за работу, не то поджарю в горячем масле твою чернявую физиономию…
Через несколько дней Сая Джон вернулся. И вновь поприветствовал Раджкумара на ломаном хиндустани:
–
Раджкумар принес ему миску лапши и стоял рядом, глядя, как тот ест.
– Сая, – решился он наконец спросить, по-бирмански. – Как вы научились говорить на индийском языке?