Стеклянный Дворец полностью

К тому времени Раджкумар уже многое знал про лихорадку. В их дом она пришла с отцом, который работал в пакгаузах у порта. Он был тихим человеком, зарабатывающим на жизнь как дубаш и мунши – переводчик и писарь – у многочисленных купцов восточного побережья Бенгальского залива. Родом их семья была из Читтагонга, но отец рассорился с родственниками и уехал оттуда вместе со всеми домашними; он медленно кочевал вдоль берега, предлагая свои услуги и знания арифметики и языков, пока в итоге не осел в Акьябе, главном порте Аракана – бурного побережья, где Бирма и Бенгалия сливались в мятежном водовороте. Здесь он задержался на дюжину лет, народив троих детей, из которых старшим был Раджкумар. Их дом стоял на берегу небольшого залива, провонявшего сушеной рыбой. Родовое имя их было Раха, и когда соседи спрашивали, кто они такие и откуда явились, они всегда отвечали, что индусы из Читтагонга. Вот и все, что Раджкумар знал о прошлом своей семьи.

Следующим после отца заболел Раджкумар. Придя в сознание, он обнаружил, что они в море, вместе с мамой. Направляются обратно в родной Читтагонг, сказала мама, и еще, что они теперь остались вдвоем – все остальные умерли.

Плавание оказалось долгим и медленным, течение было против них. Сампан с квадратным парусом и его команда кхаласи[11] пробивались вдоль побережья, прижимаясь к берегу. Раджкумар быстро поправился, но затем пришел мамин черед заболеть. За пару дней до Читтагонга она начала дрожать в ознобе. Берег густо зарос мангровым лесом, и однажды вечером лодочник завел сампан в устье какой-то речушки и решил ждать.

Раджкумар закутал маму во все сари из ее узла с одеждой, накрыл лоунджи, одолженной у лодочника, даже сложенным парусом. Но вскоре зубы ее вновь начали стучать, тихонько, как игральные кости. Она позвала его поближе, поманила пальцем, чтобы наклонился. Почти прижавшись ухом к ее губам, он почувствовал, что тело источает жар, как пылающие угли.

Она показала узелок, завязанный на подоле ее сари. Там был спрятан золотой браслет. Мама вытащила украшение, отдала ему и велела спрятать в узле его саронга. Накхода[12], хозяин судна, надежный старик, сказала мама; Раджкумар должен отдать ему браслет, когда доберутся до Читтагонга, – только там, не раньше.

Мама сомкнула его пальцы вокруг браслета, согретый жаром ее тела, металл, казалось, плавился в его ладони.

– Останься в живых, – прошептала она. – Бече тако[13], Раджкумар. Живи, мой Принц, сохрани свою жизнь.

Голос угас, и Раджкумар внезапно расслышал хлюпающие звуки – сом резвился в грязи. Подняв глаза, он увидел, что накхода, лодочник, сидит на корточках на носу сампана, попыхивая кальяном из кокосовой скорлупы, и почесывает жиденькую седую бороденку. Его команда расселась вокруг хозяина, поглядывая на Раджкумара. Они удобно устроились, обхватив покрытые саронгами колени. И трудно сказать, что скрывалось за невозмутимостью в их глазах – сочувствие или нетерпение.

Теперь у него остался только браслет – мать хотела, чтобы он заплатил украшением за возвращение в Читтагонг. Но мать умерла, и к чему ему возвращаться в город, который бросил его отец? Нет, лучше уж он заключит сделку с накхода. Раджкумар отвел старика в сторонку и попросился в команду сампана, предложив браслет в качестве платы за обучение.

Старик внимательно оглядел мальчика. Сильный и усердный и, что важнее, уцелел после лихорадки, опустошившей множество городов и селений на побережье. Одно это говорило о полезных качествах его тела и духа. Он кивнул и взял браслет: да, оставайся.

На рассвете сампан встал на якорь у песчаной косы и товарищи по команде помогли Раджкумару соорудить погребальный костер для матери. Руки мальчика задрожали, когда он подносил огонь к телу. Он, у которого прежде была такая большая семья, остался совершенно один и все свое наследство отдал за учебу у кхаласи. Но он совсем не боялся, ни единого мгновения. Испытывал лишь печаль и горечь – что родные покинули его так быстро, так рано, не познав богатства и почестей, которые, он был непоколебимо уверен, ожидают его в один прекрасный день.

Давно Раджкумар не говорил о своей семье. Среди матросов такие темы редко обсуждали. Многие из них происходили из семей, которые стали жертвами катастроф, часто обрушивавшихся на это побережье, и потому предпочитали не упоминать о печальном. Удивительно, как этот ребенок, Мэтью, с его грамотной речью и приличными манерами, сумел разговорить Раджкумара.

Раджкумар невольно расчувствовался. На обратном пути он приобнял мальчика за плечи:

– И надолго ты здесь?

– Я завтра уезжаю.

– Завтра? Но ты только что приехал.

– Знаю. Я должен был побыть тут две недели, но отец говорит, что грядет смута.

– Смута? – Раджкумар недоуменно уставился на мальчика. – Какая еще смута?

– Англичане готовятся направить флот вверх по Иравади. Начнется война. Отец говорит, они хотят захватить все тиковое дерево в Бирме. Король им этого не позволяет, поэтому они собираются его прогнать.

– Война из-за дерева? – расхохотался Раджкумар. – Да где такое слыхано?