Редкие визитеры, которым позволено было навещать королевскую семью, были шокированы видом басти, запахами отходов и экскрементов, пеленой дыма от очагов, висевшей в воздухе. Зачастую гости выходили из своих экипажей с выражением ошеломленного удивления на лицах, не в силах поверить, что резиденция последнего короля Бирмы стала ядром трущоб.
Королева приветствовала гостей гордой ироничной улыбкой. Да, оглянитесь вокруг, взгляните, как мы живем. Да, мы, кто правил богатейшей страной Азии, низведены вот до такого. Вот что они сделали с нами, и вот что они сделают со всей Бирмой. Они отобрали наше королевство, обещая железные дороги, шоссе и порты, но запомните мои слова: все закончится точно так же. Через несколько десятилетий богатства иссякнут – драгоценные камни, тик и нефть, – а тогда уйдут и они. В нашей золотой Бирме, где никто никогда не голодал и никто не был настолько беден, чтобы не уметь читать и писать, останутся лишь нищета и невежество, голод и отчаяние. Мы были первыми, кого заключили в тюрьму во имя их прогресса; за нами последуют еще миллионы. Вот что ждет всех нас, вот так мы все и закончим – узниками, в трущобах, порожденных чумой. Спустя сто лет в вопиющей разнице между королевством Сиам и состоянием нашего порабощенного королевства вы прочтете обвинительный акт жадности Европы.
Иравади была не единственной водной артерией, которой пользовался Сая Джон. Работа часто заводила его далеко на восток, вниз по реке Ситаун и в Шанские горы. В дне пути вглубь страны от города Пинмана, стоявшего на берегу реки, находилась деревня под названием Хуай Зеди. Много лет назад, когда тиковые компании только начинали осваивать этот участок лесов, Хуай Зеди была таким же временным тиковым лагерем, как прочие. Но с течением времени лагеря перемещались все выше и выше по склонам, и снабжать их припасами становилось все труднее. Постепенно благодаря своему выгодному местоположению на спуске, где горы переходили в равнину, Хуай Зеди стала своеобразным перевалочным пунктом на пути в горы. Многие носильщики и погонщики слонов, сопровождавшие компанию в этот прежде малонаселенный район, решили поселиться в окрестностях деревни.
Мало кто из погонщиков слонов и прочих работников, живших в Хуай Зеди, были бирманцами по происхождению, некоторые были из каренов, кто-то – каренни, а еще па-о, падаун, каду-канан; было даже несколько семей из индийских
Деревня стояла прямо над песчаной отмелью, где протока изгибалась широкой извилистой дугой. Поток здесь мелел, растекаясь по галечному руслу, и бо´льшую часть года вода поднималась лишь до колен – идеальная глубина для деревенских ребятишек, которые патрулировали реку дни напролет с маленькими арбалетами наготове. В протоке хватало легкой добычи – серебристые рыбы кружили на мелководье, ошеломленные внезапной переменой скорости потока. Постоянное население Хуай Зеди состояло в основном из женщин, поскольку на протяжении многих месяцев трудоспособные мужчины в возрасте от двенадцати лет и старше работали в том или ином тиковом лагере на склонах горы.
Поселок был окружен огромными прямоствольными деревьями, растущими так тесно, что листва образовывала высокую стену. За этой стеной скрывались многочисленные стаи попугаев, семейства мартышек и разных приматов – белолицых лангуров и меднокожих резусов. Даже обычных бытовых звуков, доносившихся из деревни, – скрежета кокосовой плошки по металлической кастрюле, скрипа колесика детской игрушки – было достаточно, чтобы посеять панику в пестром сумраке леса: обезьяны разбегались с истеричным верещанием, а с вершин деревьев вздымалось облако птиц, словно подхваченная ветром простыня.
Жилища в деревне Хуай Зеди отличались от построек в тиковых лагерях только высотой и размером, а формой и внешним видом они были точно такие же, из того же самого материала – плетеного бамбука и тростника, – каждое приподнято над землей на сваях из тикового дерева. Лишь несколько сооружений заметно выделялись на фоне окружающей зелени: деревянный мост, пагода с белеными стенами и церковь под тростниковой крышей, увенчанная раскрашенным тиковым крестом. Последняя служила значительной части обитателей Хуай Зеди, многие из которых были выходцами из каренов и каренни – народов, что были обращены последователями американского баптистского миссионера, преподобного Адонирама Джадсона.
По пути через Хуай Зеди Сая Джон обычно останавливался у почтенной вдовы бывшего старшины погонщиков, христианки-каренни, которая держала небольшой магазин на увитой виноградом террасе своей хижины. Сын дамы, которого звали До Сай, стал одним из ближайших друзей Раджкумара.