- Тогда, боюсь, я перестану быть собой. Анарандэ Декаурон - нечто, идущее по краю. Ты действительно будешь любить приведённую к нормали куклу, в которой от меня останутся только память и базовые реакции?
- Как о зверушке?
- Ты знаешь, что это иллюзия, Дану. Субъективные модели не влияют на объективную реальность.
- То есть будешь решать, соберусь ли я воедино.
- Предвкушаю. Никогда ещё мы не были так близки.
- Я буду нежен.
***
Синева, безбрежная синева. Даль, отвергшая сеть границ. Точка, линия, шар: представление о себе, как о чём-то конкретном, локализованном в пространстве и времени, умирало, не успевая оформиться - здесь можно было оставаться сутью без формы, протяжённостью и процессом, но не объектом в системе строгих координат. Пахло вечностью и цветами, ветром и водой, и солнечным светом - мысли обретали аромат, а запахи становились объёмными и цветными.
Разум струился сквозь распределённую вычислительную среду тысячами мыслей-потоков.
Там, снаружи, опекая лишённую рамок личность, стражем стояла Дану. Декаурон ощущал её присутствие как тень грозных рубежей на грани восприятия: физических, отделяющих его новую страну от прочих систем ковчега, и логических - ключей, без которых он рассыпался бы горстью цветных осколков. Как бы велико ни казалось его временное царство по сравнению с теснотой обыденных рамок, оно тоже имело свои пределы и Декаурон планировал заполнить их до конца.
Имя.
Не имея ни рук, ни фокуса сознания, ни моторики, ни чувства направления, потянуться - одним
Анталаника, дух безбрежных небес. Рядом: касание легче взгляда, на уровне идеи присутствия. Ждёт.
Он дотронулся - и обрёл. Слова прозвучали.
Слова ударили в него своей неудержимой массой и раздавили.
"Готовность": насильно втиснутое внутрь понимание намерений другого разума, включающее всю модель его психики, от интерпретации первичной символики до спецификаций базовых протоколов, от философии сотрудничества - до сравнения систем ценностей.
"К" - логика отношений между объектами и субъектами, выраженная в наборах целевых функций и задающая единое пространство координат.
"Диалог": природа взаимодействия интеллектуальных и сознательных систем, комплексы понятийных аппаратов и способы их преобразования, проблематика целеполагания и синхронизации, указание на базу этических компонент и проблему свободы воли.
Декаурон задохнулся. Он не являлся уже биологическим существом, но всё ещё наследовал пронесённым сквозь тысячи лет паттернам нервных спазмов, и теперь проецировал их отпечаток на ситуацию, в которой оказался неспособен переработать поступающий поток информации, неспособен как интеллектуально, так и физически. Короткая фраза Анталаники ослепила и оглушила его, отняла все доступные ресурсы и заслонила собой весь мир.
"Тот, кто говорит, как бог - сам является богом."
Где-то рядом с ним, едва ли не в той же самой точке пространства, оставалась Дану, но её присутствие уже нельзя было ощутить - все доступные ресурсы направлялись лишь на то, чтобы воспринять чужую речь, не остаться глухим к откровениям божества. Исчез "Стеклянный дворец": выходящие в него цепи тщетно посылали сигналы к мультинейронным матрицам, отвечающим за органы чувств. Декаурон перенастраивал их одну за другой, не задумываясь бросал в топку основного процесса любые второстепенные функции, оставляя под защитой только элементы своего "Я".
"Рада": вереница абстракций, постепенно нисходящих от недоступных пониманию высот чужой реальности к общему для обоих наследию - базовым эволюционным приспособлениям рода Homo.
