Освещение тут же погасло, окутав всё вокруг густой темнотой. Я подошёл к прозрачной двери, ведущей на террасу, – на небе одна за другой зажигались звёзды. И с каждым новым вспыхивающим огоньком всё сильнее разгоралось пламя злости в моей груди. О всех своих намерениях и планах уже можно было забыть и о сделанном мной выборе – тоже. Никто не позволит жить мне в своё удовольствие. Так мало нам нужно для счастья, но ещё меньше нам нужно для грусти. Всего один недолгий разговор с матерью словно вывел меня из блаженного сна и окунул в несправедливую реальность.
Позади себя я услышал шаги. По лёгкому запаху сигаретного дыма, воспарившему в моей комнате, я понял, что это Викториан.
– Как тебе новости? – ухмыляясь, спросил он.
– Зачем ты пришёл? – зло бросил я.
– Мне нельзя поговорить с братом? – вопросом на вопрос ответил Викториан.
– Нам с тобой не о чем разговаривать. – На этих словах я повернулся к нему лицом: он стоял, облокотившись плечом на закрытую входную дверь, и вертел в пальцах потухшую сигарету.
– Почему же? Мне есть, о чём с тобой поговорить.
Я безразлично повёл бровью, после чего он спросил:
– Как поживает Морал?
– Оставь её в покое, – с предупреждающей интонацией ответил я.
– Я-то оставлю, но будет ли тогда спокойно её сердечко? – с деланным сожалением проговорил Викториан.
– Будет, не сомневайся. Ты ей не нужен.
– Не нужен, однако, стоит мне пригласить её к себе на виллу, она бежит, забывая про все свои дела. – Он саркастично рассмеялся.
– Ты не заслуживаешь её, – бросил я со злостью и отвернулся обратно к окну.
– А кого заслуживаю? Может, твою грэйеровскую подружку? – спросил он поддевающим тоном.
Я резко обернулся, что вызвало новую усмешку брата. В моих жилах начала закипать кровь, а на висках почувствовалась сильная пульсация от злости, которую хотелось обрушить на брата за его необдуманные слова… Или, обдуманные?
– Расслабься, Леон, она не в моём вкусе, – решил успокоить меня Викториан.
После этого он бросил на пол вертевшийся в его руках окурок и, кинув на меня победоносный взгляд, покинул комнату.
Первый рабочий день – дело интересное, ответственное и очень волнительное. Тем более если ты впервые взбираешься на такие вершины (и в прямом, и в переносном смысле).
Следуя точным указаниям моего новенького сота, на который мне пришлось потратить чуть ли не половину заработанных на экзамене баллов, я поднималась всё выше и выше по этажам при помощи транспортных кабин, стараясь запоминать проделанную мной дорогу. Казалось, что с каждым новым уровнем я уходила всё дальше от той привычной Пирамиды, что располагалась внизу, с её вечной суетой и шумом на центральном кольце. Здесь жизнь протекала очень спокойно и размеренно. Окружение казалось необычным – одни уайтеры вокруг. Их белоснежная униформа при таком ярком искусственном освещении просто слепила глаза, сливаясь с цветом потолка, пола и стен. Возникало ощущение, будто я нахожусь в какой-то ультрасовременной реальности. Хотя, по сути, так оно и есть, поэтому удивляться нечему. Здесь даже воздух словно другой, более лёгкий и прохладный.
Сюда попадали только лучшие из лучших, и мне до сих пор с трудом верится, что я в их числе. Так странно ощущать нечто совершенно новое в своей жизни, и даже немного грустно отпускать старое, каким бы оно ни было.
Первые полгода занимают вводные курсы. У меня будет наставник, который научит всему, что требуется для моей работы. И этим наставником, вернее, наставницей оказалась очень милая женщина преклонного возраста в скромном сереньком костюмчике по имени Марен Келли. Как и я, она когда-то давно набрала высокий балл на экзамене и получила долгожданную работу в офисе. В общем, мы с ней сразу поладили; так сказать, нашли друг в друге родственные души. Она доброжелательно делилась со мной всем своим опытом, а, если я чего-то не понимала, терпеливо объясняла сначала. Ни разу мне не пришлось столкнуться с неуважением новых коллег. Не знаю, как насчёт других офисных блоков, но у нас все работали сплочённо и единодушно, что самым положительным образом сказывалось и на продуктивности отдела совершенствования.
Мой офис располагался на глубине ста пятидесяти метров. По моим подсчётам, когда солнце находится в зените, его лучи без труда проникают на такую глубину и, по сути, их свет должен быть виден изнутри Пирамиды. Я очень на это надеялась, но единственной проблемой было то, что мой офис находился где-то в срединной части города, и ни одно его стекло не открывало вид на океан. Данный факт, признаться, меня расстроил, но у меня были кое-какие планы на этот счёт.
