– Вилла, Блок C, номер сто одиннадцать. – После этого повернулся ко мне и пояснил: – Мы могли бы поехать в клуб, но для этого следовало заранее заказать зону, так что поедем туда завтра. Ты же не против?
– Зону? – переспросила я, догадываясь, о каком клубе идёт речь. – Я так понимаю, ты про Моден Раунд?
Блэкер утвердительно кивнул на мой вопрос.
– Почему я должна быть против? Это же самый крутой клуб, – радостно проговорила я.
– Да мало ли, может, ты вообще не любишь клубы, – неуверенно сказал он, обрадованный моей реакцией.
– Раньше я часто ходила, но надоело со временем. Там всегда одно и то же: музыка, выпивка, танцы.
– Не представляю тебя в клубе, – усмехнулся Леон, качая головой.
– Почему? – рассмеявшись, поинтересовалась я.
– Уровень алкоголя в клубах, как правило, обратно пропорционален уровню непорочности его посетителей, – высказал мой собеседник очень точную фразу.
– Я не напиваюсь до состояния порочности, – успокоила я его.
– Значит, ты не пробовала пламеров, – заключил Леон.
Лукаво улыбнувшись, я проговорила:
– Мне бы хотелось попробовать.
– Да-а, общение со мной явно плохо на тебе сказывается, – расхохотался он. – Хотя, я смотрю, не такая уж ты и пай-девочка.
– С чего ты вообще взял, что я пай-девочка? – усмехнулась я, осознав абсурдность соотношения данного понятия со своей личностью.
– Ты создаёшь такое впечатление, – ответил Леон.
– Ничего я не создаю! – наигранно возмутилась я.
– Со стороны – создаёшь, – стоял на своём блэкер. – Но, узнав тебя поближе, я понял, насколько ошибочно было моё первое впечатление о тебе.
– Надеюсь, мнение изменилось в лучшую сторону? – Я вопросительно и даже немного угрожающе приподняла бровь.
Он отвернулся к окну и хихикнул в кулак.
– Эй! – теперь уже мой кулак двинул ему в плечо.
Он резко развернулся ко мне и, приняв серьёзный вид, проговорил:
– Я открою тебе секрет – у тебя просто ужасный характер.
Я сложила руки на груди и сердито уставилась на дорогу.
– Да-да, и нечего хмурить бровки.
На зло ему я ещё сильнее нахмурилась.
– Ты невыносима, – расхохотался он, а затем дёрнул меня за плечо, разворачивая к себе. – И ты мне нравишься именно такой.
***
Перед глазами стояла та же картина, что и прошедшей ночью: невозмутимый океан сливался вдали с чернотой бездонного неба, которое было хаотично усеяно миллионами колких огоньков. Эта картина не изменится ни сегодня, ни завтра, ни через год и даже ни через десять лет. Она на века застыла в одной поре, воспроизводя одни и те же действия каждые двадцать четыре часа. Но, как безвременно её существование, также и неограниченно моё любование ею. Вот только единственная ли это причина моего второго за сегодняшние нескончаемые сутки пребывания здесь?
Я услышала тихие шаги позади себя. Леон вышел на балкон, в молчании наблюдая за мной.
Нет, любование природой это даже не основная причина, по которой я здесь нахожусь. Человек, стоящий позади, порождает во мне ещё большие чувства, чем красота перед глазами. Всё вокруг понемногу становится для меня привычным и разжигает во мне уже не такой огонь эмоций, как в первый раз. Но вновь и вновь мой пульс учащается, по коже волнительно бегут мурашки, а мир вокруг исчезает, когда я вижу его зелёные глаза, когда слышу его низкий притягательный голос, когда чувствую пьянящий запах его духов. Тогда чего я жду?
Медленно развернувшись лицом к блэкеру, я сделала несколько маленьких шагов навстречу. Он тоже… Вследствие этого мы оказались почти вплотную друг к другу. Подул пронизывающий холодом ветер, опуская несколько беспорядочных прядей волос на моё лицо. Леон аккуратно убрал их, а затем, едва касаясь, провёл кончиками пальцев по виску. Я закрыла глаза и подалась вперёд, слегка приподнимаясь на носочки. И вновь эти блаженные ощущения накрыли меня с головой, а звёзды на небе замерцали в такт быстро бьющемуся сердцу.
Рука Леона нежно скользнула с моего лица на шею, где сонная артерия судорожно обливалась кровью. Затем его пальцы щекотливо прошлись по плечу и опустились на талию, где с обратной стороны меня уже обхватывала и вторая его рука. Мои же пальцы бесстыдно притянули его ближе за чёрную майку, а губы, осмелев в приступе страсти, крепче впились в него поцелуем.
И как я жила без этого столько лет, утешая подобные желания своей фантазией? Ни одна, даже самая бурная фантазия не способна воспроизвести все эти чувства в полной мере. Только реальность затягивает в маниакальное влечение и уже становится мало просто поцелуя – хочется больше, ближе, сильнее…
Я слегка отстранилась. Сначала Леон по инерции потянулся вперёд, но, поняв, что я сделала это намеренно, придержал свой порыв, непонимающе глядя мне в глаза.
