Впрочем, эта тень настолько опротивела Хью за годы совместной жизни, что за возможность расправить спину и ощутить себя свободным от прошлого, от собственной трусости и слабости, когда он боялся поговорить с больным отцом или сбегал из дома, чтобы не помогать матери – возможность избавиться от всего этого казалось ему бесценной.
«И почему я так хотел отсюда сбежать?» – поражался он. – «Разве это не место, куда я всегда стремился? И о таком друге как Таласс можно только мечтать. Я – точно мечтал. Именно о таком. Таласс ведь потерял близкого друга. Возможно, он правда видит его во мне, ну и что?»
С каждым движением стеклянного ножа Хью становилось легче и легче, пока он не воспарил – по ощущению – к холодному серому небу с мраморными прожилками.
Таласс поймал его за плечи.
– Ну, куда ты? – рассмеялся он ему на ухо. – Лежи, лежи, какое-то время надо.
Хью прижался к Талассу, почувствовал, что, несмотря на то, что в бане было горячо и душно, его колотило как от холода. Таласс отложил ритуальный нож и обнял его в ответ.
Его тепло согревало.
– Что теперь? – спросил Хью. – Что будет теперь?
– То, что захочешь, – мягко ответил Таласс. – Больше ни к чему бежать.
– Меня никто и нигде не ждет, – пробормотал Хью. – И я думал, с чего бы теперь все было иначе? Но как легко…
– Кем ты хочешь стать? – Таласс прочертил на его руке вопросительный знак.
Было щекотно, и Хью рассмеялся.
А потом сказал тихо:
– Архитектором. Мне всегда это нравилось – воплощать прекрасное в веках. Только из камня, надолго. А то строят все из стекла, и…
– Но Марблит тоже из стекла! – возразил Таласс. – Однако стоит, и хорошо стоит. Мне кажется, ты недооцениваешь возможности стекла.
– Может быть, и так…
– Значит, архитектором? Строить новые дома, давать вторую жизнь материалам… Ты полон сюрпризов, мой мальчик.
– Это плохо? – напрягся Хью, и Таласс тут же поспешил разуверить его:
– Что ты? Напротив. Это замечательно.
Через некоторое время Ханс постучался в двери комнаты отдыха, и, дождавшись ответа Таласса, вкатил стеклянный столик с закусками и напитками.
– Вы здесь гости, – буркнул он, глядя на Хью. – Так угощайтесь! Скажут потом – Ханс жадный, никого не кормит. А вовсе-то все не так. Ханс не жадный, а экономный. Тут не сэкономишь – сразу раздерут все, как мыши сеновал…
Продолжая ворчать, он удалился под удивленный взгляд Хью.
– Он всегда такой? – спросил он.
Таласс засмеялся.
– Не обращай внимания. Ханс странный, но лучший в своем деле. Эти купальни стоят на особенном месте. Говорят, в давние времена в этих пещерах жили цверги – карлики, промышлявшие драгоценными камнями. Мы, наверное, кажемся со стороны их потомками. Все возимся со стекляшками, как с великими сокровищами, возводим из них дворцы, делаем посуду и украшения… Наверняка мастером Ганушем они были довольны. Как и первыми стеклодувами, кто пришел на эту землю. А может быть, кто-то из них остался среди нас? Все только легенды.
– Красивые легенды. Но неправдоподобные, – ответил Хью.
Он хотел добавить, что в принципе не верит в сказки, но решил, что подобное странно прозвучит из уст человека, которому только что отрезали тень.
Хью покосился на свое отражение в широком зеркале в резной раме. Синие холодные глаза сверкнули оттуда так ярко, что он вздрогнул: это я? Я такой? На самом деле такой?
В руке у него оказался бокал из синего стекла, наполненный чем-то алым. Он вспомнил, что где-то в кармане куртки до сих пор лежит чашечка, подаренная Джимом-Стеклодувом, и тотчас же забыл об этом.
– Что это? – Он поднес бокал к губам и попробовал напиток.
– Вино, – ответил Таласс. – Обычное вино, к тому же довольно слабое, тебе точно можно.
– Вкусное. – Кивнул Хью и сделал большой глоток.
Приятное тепло разлилось по венам, протянулось до ступней, все еще скованных холодом в местах, где прикасался нож.
– Таласс, – набравшись смелости, начал он. – А … Что с ней будет?
– С ней? – Брови Таласса поползли вверх. – А! С ней. С вашей тенью? Пока она здесь!
Таласс поднял сосуд из стекла темного, гранатового оттенка, плотно закупоренный деревянной пробкой. За прозрачными стенками сосуда клубилась тьма.
Хью взял сосуд за донышко и завороженно посмотрел на теневую воронку в глубине. Странно было осознавать, что это – его тень. Его собственная, надоевшая до чертиков тень, от которой так просто было избавиться навсегда. Всего-то и надо было оказаться в нужное время в нужном месте… С нужным человеком.
– Спасибо вам, Таласс, – искренне выдохнул он.
– Хочешь сохранить ее?
– Нет… Возможно, потом, но пока не хочу даже прикасаться к ней. – Хью отдернул от сосуда руки, точно подтверждая свои слова. – Пусть пока у вас побудет.
– Хорошо, у меня так у меня. – Таласс небрежно отбросил тень к своим вещам, сложенным на краю дивана. – Как ты чувствуешь себя?
– Как будто стал другим человеком, – усмехнулся Хью. – Банально?
– Нет, отнюдь. – Взгляд Таласс был серьезным и заботливым, как будто самочувствие Хью оставалось тем единственным вопросом в мире, который только имел значение.
Возможно, что так оно и было – для Таласса.
