Пройти по рынку проще, чем я думала. Красный рынок не интересует важных особ, поэтому на нижних уровнях мало камер и сотрудников безопасности. Но я не зеваю и нащупываю несколько линий наблюдения, которые каким-то образом проникают сквозь хаотично стоящие лотки и навесы. Жаль, что нельзя просто их вырубить, вместо того чтобы неуклюже огибать, но это слишком опасно. Загадочное отключение электричества обязательно привлечет внимание. Охранники здесь выглядят еще более гнетуще – черные формы сотрудников безопасности особенно заметны. По мере того как мы пробираемся по ярусам Барахолки, устремляясь наверх, их становится все больше. Большинство со скукой смотрит на суету Красных, но некоторые держат ухо востро. Они так и рыщут взглядом по толпе.
– Пригнись, – шепчу я, живо схватив Кэла за запястье.
Прикосновение воспламеняет мои нервы, пробежав до самого плеча и вынудив поспешно отстраниться.
Тем не менее Кэл пригибается, чтобы скрыть свой рост. Впрочем, этого может быть недостаточно. Чего угодно может быть недостаточно.
– Побеспокойся лучше о нем. Если он рванет, нужно быть готовыми, – отвечает Кэл – его губы почти касаются моего уха.
Он выставляет палец из-под складок шали и указывает на Кранса. Но мой брат не выпускает Морехода – он крепко держит его за жилет. Как и мы, он не намерен давать контрабандисту слишком много воли.
– Шейд за ним следит. Постарайся не поднимать головы.
Кэл с шипением выдыхает – очень раздраженно.
– Просто не зевай. Если он решит удрать, то сделает это примерно через полминуты.
Не нужно спрашивать, откуда Кэл это знает. Судя по движению толпы, через полминуты мы окажемся на верху извилистой шаткой лестницы, ведущей на главный ярус Барахолки. Теперь я вижу сердце ярмарки, прямо над нами, залитое полдневным солнцем, которое буквально ослепляет нас после мрака подземелья. Прилавки там более прочные, профессионально сделанные и доходные. Уличная кухня наполняет воздух запахом жареного мяса. После скудных пайков и соленой рыбы у меня увлажняется рот. Над головой изгибаются старые деревянные арки, поддерживая рваную и залатанную парусиновую крышу. Некоторые повреждены, изъедены многолетними дождями и снегом.
– Он не побежит, – шепчет Фарли, втираясь между нами. – По крайней мере, не к Игону. Он лишится головы за то, что предал Мореходов. Если Кранс куда-нибудь и рванет, то прочь из города.
– Тогда оставь его, – отвечаю я. Меньше всего я желаю нянчиться с еще одним Красным. – Он выполнил свою задачу, так ведь?
– А если он угодит в тюрьму, и его будут допрашивать? – Голос Кэла звучит негромко, но он полон угрозы.
Это холодное напоминание о том, что надлежит сделать, чтобы защитить себя.
– Он пожертвовал тремя своими людьми, чтобы спасти меня.
Я даже не помню их лиц. Не позволяю себе помнить.
– Сомневаюсь, что пытка сильно его смутит.
– Ничье сознание не устоит перед Эларой Мерандус, – произносит Кэл. – Мы с тобой хорошо это знаем. Если он попадет к ней, нас найдут. И новокровок из Причальной гавани тоже.
«Если».
Кэл хочет убить человека из-за этого ужасного слова. Он принимает мое молчание как знак согласия, и, к собственному стыду, я понимаю, что он не то чтобы не прав. По крайней мере, Кэл не позволит мне мараться, хотя моя молния может убить так же быстро, как и пламя. Я вижу, как Кэл лезет под шаль, где, несомненно, лежит спрятанный нож. Мои руки, скрытые в рукавах, начинают дрожать. Я молюсь, чтобы Кранс довел дело до конца, чтобы не сбился с шага. Тогда он не получит нож в спину за то, что посмел помочь мне.
На главном ярусе Барахолки шумнее, чем внизу – непомерно много звука и света. Я слегка приглушаю чутье, отключив все лишнее, чтобы не растеряться. Над головой завывают лампы, бьется неровный пульс электричества. Проводка скверная, местами искрит, и от этого у меня подергивается глаз. Камеры здесь тоже внимательнее – они сосредоточены на посте охраны в центре рынка. Он и сам не больше ларька, шестиугольный, с пятью окнами, дверью и дощатой крышей. С той разницей, что вместо товаров этот ящик полон охранников. «Их слишком много», – понимаю я с неуклонно растущим ужасом.
– Быстрее, – шепотом говорю я. – Надо идти быстрее.
Я ускоряю шаг, обгоняя Кэла и Фарли, и чуть не наступаю на пятки Крансу. Шейд, нахмурившись, смотрит через плечо. Но его взгляд скользит мимо меня, мимо всех нас и сосредотачивается на чем-то в толпе. Нет, на ком-то.
– За нами гонятся, – говорит он и крепче сжимает руку Кранса. – Черепа.
Будь прокляты инстинкты – я слегка отгибаю край капюшона, чтобы взглянуть на их. Преследователей нетрудно заметить. Белая краска на бритых головах – вытатуированные костяные черепа. Не меньше четырех Черепов пробираются сквозь толпу, как крысы, вышедшие на охоту. Двое слева, двое справа – они окружают нас. Не будь ситуация такой серьезной, я посмеялась бы над их одинаковыми татуировками. Люди расступаются, пропуская бандитов. Не мешают им охотиться.
