Стеклянный отель полностью

Они провели то лето в основном в палаточном лагере в Калифорнии, недалеко от города Осеано на центральном побережье. Южная часть пляжа выходила к дороге, люди ездили по дюнам на квадроциклах, и моторы издавали на расстоянии высокий жужжащий звук, как жуки. По четыре-пять раз в день на пляж приезжала «Скорая помощь» из-за несчастных случаев с водителями квадроциклов. Но к северу на пляже было спокойно. Леону нравилось здесь бродить. Между Осеано и Писмо-Бич, ближайшим городом вверх по побережью, не было большой разницы. Оба они растянулись на одинокой полосе в Калифорнии, богом забытом побережье с черным песком. Земля здесь потемнела от смолы. По вечерам на пляж слетались стаи куликов и так быстро бегали по песку, что, казалось, на дюйм отрывались от земли и парили в воздухе, их лапки словно смазывались в движении, как у зверей в мультсериале про Дорожного бегуна. Это выглядело комично, но в то же время было трогательно наблюдать, как они все разом меняли направление.

Леон и Мари почти каждый вечер ужинали на пляже. Мари была счастливее всего, когда смотрела на океан, и Леону тоже здесь нравилось. Он старался сделать так, чтобы она проводила побольше времени на пляже, где горизонт был бесконечным, а птицы смешно бегали, как в мультфильмах. Ему не хотелось, чтобы она чувствовала никчемность их жизни. Далеко на горизонте проплывали грузовые суда, и он любил гадать, каким маршрутом они направляются. Ему нравилась бесконечная перспектива Тихого океана здесь, где между Леоном и Японией не было ничего, кроме кораблей и воды. Смогут ли они туда попасть? Конечно, нет, но сама мысль была ему приятна. В своей прошлой жизни он пару раз ездил туда в командировку.

– О чем ты думаешь? – спросила однажды тихим вечером на пляже Мари. Они жили в Осеано уже два месяца.

– О Японии.

– Надо было мне съездить с тобой, – сказала она. – Хоть разок.

– Честно говоря, поездки были скучные. Просто деловые встречи. Я почти ничего не успел увидеть.

Кое-что он все же видел. Ему там понравилось. Однажды он взял два выходных, чтобы посетить Киото, где цвели вишневые деревья.

– Все равно, я бы просто съездила посмотреть.

Они оба понимали без слов: ни один из них больше не покинет этот континент.

Вдали темным прямоугольником в сумерках виднелся контейнеровоз.

– Я не совсем так представлял нашу жизнь на пенсии, – сказал Леон, – но ведь могло быть хуже, правда?

– Гораздо хуже. Было гораздо хуже до того, как мы уехали из дома.

Он надеялся, что кто-нибудь сделал ему одолжение и спалил их дом дотла. С объективной точки зрения масштаб катастрофы был огромным – «у нас был дом, и мы его потеряли», – но в то же время было такое облегчение в том, что больше не нужно думать о доме, о головокружительных ипотечных платежах и вечном ремонте. И в этой нестабильной жизни бывали моменты подлинной радости. Он любил сидеть на пляже с Мари. Хотя они многое потеряли, он был рад, что может находиться рядом с ней.

Но теперь они были гражданами призрачной страны, о которой в своей предыдущей жизни он имел лишь смутное представление, страны на краю пропасти. Разумеется, он всегда знал о стране теней. Он видел ее передовые посты, которые сильнее всего бросались в глаза: убежища из картонных коробок под мостами, палатки, мелькавшие в кустах вдоль дороги, дома с заколоченными дверями, но светом в окнах наверху. Он всегда смутно знал о жителях этой страны, людях, которые оказались за гранью общества, вступили на территорию без удобств и права на ошибку; они ездили автостопом с рюкзаком, в который помещались все их пожитки, собирали бутылки на улицах в разных городах, стояли на Лас-Вегас-Стрип в футболках с надписью «девушки в вашем номере за 20 минут», они были этими девушками в номере. Он видел страну теней, ее окраины и блокпосты, но никогда не думал, что будет иметь с ней хоть что-то общее.

В стране теней каждую ночь приходилось ложиться спать с таким сильным страхом, что Леону он казался почти физически ощутимым, как злобный зверь, поглощающий свет. Он лежал рядом с Мари и напоминал себе, что в новой жизни у него нет права на ошибку или неудачу. Что с ней станет, если с ним что-нибудь случится? Мари в последнее время чувствовала себя не очень хорошо. Страх всей тяжестью наваливался ему на грудь в темноте.

– Как поживаешь на пенсии? – спросила Миранда. Они сидели в ее офисе, который раньше принадлежал начальнику Леона. Сейчас он казался ему больше, чем прежде. Прошло несколько дней после того, как она позвонила ему в Колорадо, и он бросил работу в Marriott – срочное дело по семейным обстоятельствам, сказал он начальнику, надеясь, что еще сможет вернуться, – и поехал в трейлере в Коннектикут, где они припарковались во дворе одного из друзей Мари по колледжу.

– Не жалуюсь, – ответил Леон.