Он изучил фотографию с бейджа Винсент Смит. У него оставались сомнения. Казалось вполне логичным, что Винсент Алкайтис и Винсент Смит – один и тот же человек, но гламурная девушка рядом с Джонатаном Алкайтисом на старых фото в интернете имела лишь отдаленное сходство с коротко стриженной, неулыбчивой женщиной средних лет на бейдже. Жена Алкайтиса стала поваром на контейнеровозе – такой поворот казался неправдоподобным, но если это и впрямь был один и тот же человек, возможно, она сделала ставку как раз на неправдоподобность; будь он женой Алкайтиса, подумал Леон, он бы тоже захотел уйти в море. Он бы захотел сбежать с планеты Земля. Когда он перечитал все файлы, то взялся за журналы, купленные в аэропорту; отчасти потому, что находил их интересными, и отчасти ради того, чтобы произвести на Сапарелли впечатление серьезного человека, читающего
В аэропорту Бремена Леона и Сапарелли встретил черный автомобиль, который повез их под низким серым небом на север, через прелестные районы Бременхавена с домиками из красного кирпича, прямиком в то место, о котором все говорили в судоходстве, когда упоминали этот город: огромный терминал между морем и городом, не совсем в Германии и не где-нибудь еще, а в одном из пограничных пространств, что размножились на нашей земле. Когда Леон был моложе, он проводил много времени в подобных местах, но теперь, шагая рядом с Сапарелли и охраной на
Ему стало не по себе, когда перед ним вырос корабль, спустя неделю после того, как он столько раз слышал и видел его название. Над их головами работали краны, поднимая с подвесных мостов и трюмов грузовые контейнеры размером с комнату. Корабль был выкрашен в такой же скучный красный цвет, как и все суда Neptune-Avramidis; после того как его наполовину разгрузили, он высоко поднялся над водой. На берегу Леона и Сапарелли встретили два матроса с несчастными лицами и сопроводили их до моста.
Моральный дух на корабле несколько сломлен, подтвердил капитан, австралиец лет шестидесяти, глубоко потрясенный случившимся. Он разделял подозрения многих других о том, что Джеффри Белл причастен к исчезновению Винсент.
– Он вам когда-нибудь доставлял неприятности? – спросил Сапарелли. Они сидели втроем за столом в каюте капитана и наблюдали за движением кранов и контейнеров за окном, пока по одной и той же схеме шел допрос: Сапарелли разговаривал с интервьюируемым, а Леон писал заметки и чувствовал себя глубоко лишним.
– Нет, неприятностей он никогда не доставлял. Но был немного со странностями, так сказать. Слегка сторонился других. Не особо общался с людьми. Свою работу выполнял хорошо, но мало с кем разговаривал. У меня было впечатление, что другие парни его не сильно любят.
– Ясно. Насколько я знаю, в день, когда она исчезла, была плохая погода.
– Сильный шторм, – подтвердил капитан. – На палубу запретили выходить.
Другие интервью:
«Я однажды видел, как они держались за руки на палубе, – сообщил старший помощник. – Но они никогда не сходили на берег вместе. Смит обычно уезжала одна на три месяца. Такое ощущение, что иногда они были парой, а иногда нет».
«Они были довольно скрытные, – рассказывал главный инженер. – То есть все знали, что они встречаются; когда торчишь на корабле, все все знают друг про друга, но они не выставляли свои отношения напоказ».
«А вы знали, что она была художница? – спросил третий помощник капитана, напарник Джеффри Белла. – Или не знаю, как сказать точнее. Она делала всякий видеоарт, по-моему, довольно прикольный».
– Она хорошо работала, – сказал стюард, бывший начальник Винсент. Его звали Мендоза. – Вообще-то даже очень хорошо. Она любила свою работу. Мне нравилось с ней работать. Никогда не жаловалась ни на что, отлично справлялась, со всеми ладила. Может, немного странная была. Любила снимать видео ни о чем.
– Ни о чем? – переспросил Сапарелли, его ручка застыла над блокнотом.
Мендоза кивнул.
– То есть как это?
– То есть буквально стояла на палубе и снимала сраный океан, – ответил стюард. – Пардон за выражение. Никогда в жизни такого не видел. Однажды я увидел, как она стояла и снимала, и спросил, что она делает, но…
– Но?
– Она просто пожала плечами и стояла там дальше. – Он замолчал и уставился в пол. – И я ее даже зауважал за это. Пускай она занималась чем-то странным, но она не считала себя обязанной кому-то что-то объяснять.
– Вам никогда не казалось, что она была в депрессии? – спросил Сапарелли. Леон слышал этот вопрос в каждом интервью и уже знал, каким будет ответ. – Трудно предсказать чужую реакцию на стресс, но если бы вам сказали, что она исчезла с корабля по собственной воле, спрыгнула, – вам бы показалась правдоподобной такая версия, зная ее характер?
