Стеклянный отель полностью

Миранда вроде бы не знала, что он был одним из инвесторов Алкайтиса, хотя вся информация лежала в открытом доступе. В интернете появилось его заявление об ущербе; нельзя сказать, что он особенно сокрушался по этому поводу, но предпочел бы ничего не писать, если бы знал, что теперь его увидит каждый, кто наберет в Google имя Леона.

– Совсем никаких жалоб?

Он улыбнулся.

– Я продемонстрировал чересчур много энтузиазма по телефону?

– Скажем так, я не заметила никаких колебаний, когда тебе предложили бросить праздную жизнь и вернуться к консультированию.

– Ну что ж, – сказал Леон. – Иногда отдыха на пенсии бывает, прямо скажем, многовато.

– Именно поэтому я не хочу уходить на пенсию.

Миранда просматривала папку с файлами. «Я тоже не планировал уходить на пенсию», – подумал, но не стал говорить вслух Леон, потому что решил не показывать отчаяния или горечи, а на вопрос, почему он последние десять лет живет в трейлере, отвечать, что они с Мари устали от хлопот из-за дома и решили исследовать мир. Миранда передала ему папку с надписью «Винсент Смит». Неужели Миранда когда-то была его ассистенткой или он это выдумал? Он смутно припоминал годы, когда проводил все время в дороге, а Миранда занималась организацией его поездок, но теперь было трудно узнать ту тихую девушку в гендиректоре, одетом в безупречный костюм стального цвета и попивавшем чай, который ей подал секретарь.

– Пока изучай материалы, – сказала она. – Само собой, они строго конфиденциальные, но ты можешь взять их домой почитать. Я знаю, ты давно не был в курсе дела, поэтому, если появятся вопросы, обращайся. После твоего ухода у нас изменились некоторые процедуры.

Давно не был в курсе дела? «Да, – подумал он, – можно и так сказать». Он столько лет не был здесь, что ощущал некоторую растерянность. Последний час он расхаживал по успокаивающе знакомым коридорам и пожимал руки людям, которые даже не представляли, насколько им повезло.

Он откашлялся.

– Ты сказала по телефону, что проводить допрос будет человек из отдела безопасности, – сказал он. – В чем будет моя задача?

– Да, проводить допрос будет Майкл Сапарелли, – ответила Миранда. – Он на прошлой неделе созвонился с капитаном и составил для нас предварительное досье. Признаться честно, я глубоко его уважаю. Он работал в полиции Нью-Йорка. Не то чтобы я сомневаюсь, что он хорошо справится со своей работой, – просто считаю, что на допросах должен присутствовать еще один свидетель.

– Боишься, что они попытаются замять дело?

– Скорее, хочу устранить даже малейший соблазн его замять. – Миранда отхлебнула чай. – Не сказать, что я сомневаюсь в порядочности Сапарелли, вовсе нет. Но компания – это как национальное государство. У каждой – своя отдельная культура.

Леон подавил в себе легкую вспышку раздражения – неужто его бывший административный ассистент будет читать ему лекции про корпоративную культуру? – но, с другой стороны, она была права.

– Я посвятила свою профессиональную жизнь этой компании, – продолжила Миранда, – но если говорить об изъянах в ее культуре, я бы отметила некоторое нежелание признавать вину. Хотя, в общем-то, это свойственно всему корпоративному миру, но все равно немного угнетает.

– Поэтому, если компания могла хотя бы потенциально предотвратить то, что случилось с мисс Смит…

– …я бы хотела знать об этом, – продолжила Миранда. – Послушай, если бы я запросила у нас отчет о проблеме избыточных мощностей, гарантирую, мне бы прислали двадцать страниц про экономическую ситуацию и буквально ни слова о том, что можно просто слегка изменить управление флотом.

– Я буду твоими глазами и ушами, – сказал он.

– Спасибо, Леон. Ты точно не против уехать завтра?

– Совсем нет. С удовольствием снова уеду на пару дней из страны. Позже он, правда, устыдился этих слов. В тот вечер он изучил подробности дела. Винсент Смит: 37 лет, гражданка Канады. Помощница повара на Neptune Cumberland, 370-метровом контейнеровозе класса «Неопанамакс», ходившем по маршруту Ньюарк – Кейптаун – Роттердам. Как правило, она работала в море по девять месяцев и брала отпуск на три месяца; постоянного адреса у нее не было, что не редкость для моряков с подобным рабочим графиком. В течение пяти лет она курсировала между морем и землей и однажды ночью пропала недалеко от побережья Мавритании.