Стеклянный зверинец полностью

Джим. Вот это выставка! Больше всего меня знаете что потрясло? Павильон науки! Сразу представляешь, какой будет Америка, — еще лучше, чем сейчас. (Помолчав, с улыбкой.) Том говорит, что вы застенчивая. Вы и вправду застенчивая, Лаура?

Лаура. Я… я не знаю.

Джим. Судя по всему, вы просто несовременная девушка. А мне почему-то нравятся несовременные девушки. Вы не обижаетесь, что я так говорю?

Лаура(поспешно, чтобы скрыть замешательство). Знаете что, я, пожалуй, тоже пожую… если вы не возражаете. (Откашливается.) Мистер О'Коннор, а вы… сейчас поете?

Джим. Что?

Лаура. У вас же был чудесный голос, я помню.

Джим. Когда вы слышали, как я пою?

Во время паузы мужской голос за сценой поет:

Джим. Вы говорите, что слышали, как я пою?

Лаура. Да-да, очень часто… Вы, наверное, меня… совсем не помните?

Джим(смотрит на Лауру, будто что-то припоминая). То-то мне показалось, что я где-то вас видел… Сразу же, как только вы открыли дверь. Я даже чуть было не назвал вас по имени. Хотя никак не мог его вспомнить. Помню только, что это было не имя, а прозвище! Поэтому я промолчал…

Лаура. Может быть, Голубая роза?

Джим. Точно! Голубая роза! Оно вертелось у меня на языке, когда вы открыли дверь. Чудно бывает с памятью, правда? Я как-то не связывал вас со школой. А сейчас вспоминаю: верно, в школе. Но я не думал, что вы сестра Шекспиру. Ой, извините!

Лаура. Я понимаю… Вы меня плохо знали.

Джим. Но мы же разговаривали?

Лаура. Разговаривали… иногда.

Джим. А вы когда узнали меня?

Лаура. Я-то сразу!

Джим. Как только пришел?

Лаура. Когда я услышала от Тома имя — я решила, что это вы. Я знала, что вы с Томом были знакомы в школе. Открыла дверь… ну… и узнала вас.

Джим. Почему же вы ничего не сказали?

Лаура(задыхаясь). Я не знала, что сказать… Я была так удивлена!

Джим. Почему? Ну это уж совсем смешно!

Лаура. Смешно, правда? Хотя…

Джим. А у нас были совместные занятия?

Лаура. Были.

Джим. Какие?

Лаура. Хоровое пение…

Джим. О-о!

Лаура. Мы сидели в классе через проход.

Джим. Правда?

Лаура. Каждые понедельник, среду и пятницу.

Джим. А вы еще всегда опаздывали — помню, помню!

Лаура. Мне было трудно подниматься по лестнице! Я носила специальную обувь, и башмак так стучал, когда я шла!

Джим. Не слышал я никакого стука.

Лаура(поеживаясь от воспоминания). А мне казалось, будто гром гремит.

Джим. Что вы, я никогда не замечал.

Лаура. Когда я входила, все уже сидели. Мое место было в последнем ряду, и я шла через весь класс. А тут еще этот башмак стучит, и все смотрят на меня…

Джим. Нельзя быть такой мнительной.

Лаура. Я знаю, но что поделать. И каждый раз я думала: поскорей бы началось пение.

Джим. Теперь я все помню! Да! Да! И я звал вас Голубой розой. А почему я стал вас так звать?

Лаура. Я заболела и не ходила в школу. Когда снова пришла, вы спросили, что со мной было. Я сказала «невроз», а вам, наверное, послышалось — «роза». Вы и начали говорить «Роза», а потом «Голубая роза!»

Джим. Но вы не обижались, нет?

Лаура. Что вы, мне это даже нравилось… У меня не было… то есть было мало знакомых.

Джим. Да, вы все одна ходили.

Лаура. Мне не везло на друзей.

Джим. Непонятно почему.

Лаура. Ну, так уж получилось…

Джим. Не из-за?..

Лаура. Да… мне это мешало.

Джим. Напрасно!

Лаура. Я знаю, но все равно…

Джим. Это просто застенчивость, вот что.

Лаура. Я знаю, но я никак не…

Джим. Не могли преодолеть ее?

Лаура. Не могла!

Джим. От застенчивости, наверное, надо избавляться постепенно.

Лаура(печально). Наверное…

Джим. На это нужно время!

Лаура. Да.

Джим. Люди совсем не злые, когда узнаешь их поближе. Запомните это! И у каждого — свои проблемы. Не только у вас — практически у всех что-нибудь не так. Вы вбили себе в голову, что только у вас проблемы, что только вы разочарованы жизнью. Если внимательно приглядеться, кругом масса разочарованных людей. Возьмите меня… В школе я рассчитывал, что к этому времени, через шесть лет, успею сделать больше… Помните, какая хвалебная статья была обо мне в «Светоче»?

Лаура. Помню! (Встает, подходит к столу.)

Джим. Там говорилось, что чем бы я ни занялся, я обязательно добьюсь успеха.

Лаура возвращается к нему с ежегодником.

Черт побери, да это же «Светоч»! (Он благоговейно берет в руки книгу.)