— Докладывайте, — процедил Романов.
— К делу причастен директор лаборатории зеркальных элементов. Прямых доказательств нет, слежку установили, есть анонимные свидетели, — он достал из кармана носовой платок и принялся складывать и раскладывать его.
— Что за бред? Свидетели не могут быть анонимными. Фамилия есть у вашего директора лаборатории, имя? — Романов приготовился записывать.
— В интересах следствия не раскрываем, — Петруша деловито снял фуражку и вытер платком лоб.
Романову показалось, что он торгуется с ним и вот-вот назовет свою цену за фамилию диверсанта. Гнев поднимался откуда-то из горла, но Романов сдержался и нажал кнопку селектора:
— Кто заведует лабораторией зеркальных элементов?
— Именно сейчас нужно? — удивленно спросил голос Воробья. Было слышно, как зашуршали бумаги.
Но тут завыла сирена эвакуации и на столе замигала лампочка с латунной табличкой «Цех № 7».
— Срочно, умоляю, машину в архив! Горит! — в кабинет вбежала незнакомая девушка, лицо ее было в копоти.
Внезапно наступила пауза, все разом замолчали и только сирена продолжала выть, надсаживаясь. Романова накрыло холодной волной паники. Он спокойно и громко сказал куда-то в воздух, обращаясь, скорее всего, к себе самому:
— Все до одной машины и автобусы на территорию завода! Немедленно! Тушить второй цех! Сейчас весь город к чертям взлетит, и будет не до архива! — приказал он.
Кабинет опустел, Романов увидел из окна, как территория заполняется людьми и машинами, обессиленно рухнул в кресло и только тут услышал оставшийся висеть в воздух звук собственного голоса. Почему он отправил всех ко второму цеху, если в опасности седьмой?! Его окатила волна холодного пота. Во втором же отдел контроля, там нечему взрываться.
Он вылетел из кабинета и кинулся вниз по лестнице, по стеклянному коридору, через все проходные, и врезался на ходу в молоденького парнишку в синем халате.
— Быстро… Немедленно… Скажи, приказ мэра… Всех к седьмому цеху, авария, сирена… Не второй, седьмой, перепутали, быстро… — махнул он рукой и, держась за бок, присел на парапет.
Мальчик кивнул и стремглав бросился к ближайшему погрузчику.
Романов брел по коридору обратно, тяжело дыша и повторяя: «Что происходит, что же это, а?» Он раз за разом пытался найти решение, прикинуть варианты, но все это обрывалось на полпути. У двери, которую он привык открывать по сто раз на дню, вдруг не стало ручки.
Он поднялся к себе на этаж, навстречу ему выбежала Воробей и взволнованно проговорила:
— Вот… Тут… Последние сводки…
Романов молча посмотрел на нее.
— Нет, поймите, тут о вашем доме… Славный переулок, дом два, — она протянула Романову листок. — Горит, Дмитрий Сергеевич…
В первый раз за весь день он вспомнил о Свете, Кирпичике, о своей папке, наконец… Как они все, что с ними? Он схватил трубку со стола Воробья и сухо сказал, чтобы срочно отправили машину к Славному переулку, это приказ мэра. Из трубки равнодушно ответили, что все машины по приказу мэра уже отправлены к заводу. Выругавшись, он вылетел из корпуса, протолкался через проходную и бросился наперерез к автобусу. Тот с визгом остановился, едва не наехав на Романова и яростно сигналя. В сидящем в кабине изумленном мужике он узнал водителя, который привез его в город.
— Мне срочно к Славному переулку! — крикнул ему Романов. — Как в тот раз!
— Нет, брат, у меня путевка, не могу, — спокойно ответил водитель и нажал на газ.
Романов вспрыгнул на подножку и дернул ручку двери. Водитель дал по тормозам и ошалело посмотрел на Романова.
— Я перееду тебя сейчас и адреса не спрошу, понял? — водитель постарался спихнуть Романова дверью.
— Не хочешь везти, проваливай. Я мэр города, это мой приказ, — крикнул Романов и, не дожидаясь ответа, дернул водителя за руку так, что тот выпал на землю. И, кажется, подвернул ногу, потому что застонал и схватился за голень.
Романов высунулся из кабины:
— Ты как, подвезти тебя, может?
— Я сейчас встану и сам кого-то подвезу, — мрачно сказал водитель, пытаясь подняться.
Но Романов больше не смотрел на него. Теперь к дому. Не хотите мне помогать, не желаете работать, я сделаю все сам! Я скоро доберусь, и мы все вместе… Организуемся, сладим, ничего-ничего, не выходит в кабинете, так хоть получится лопатой махать. В едином порыве, все вместе навалимся, устоим, сдержим! «Добрый день, Романов, — подумал он. — Если дело так пойдет дальше, тебе точно потребуется портативная трибуна». Он свернул из Прачечного и вдруг понял, что сто лет не сидел за рулем, и что не помнит, как он, собственно, тронулся с этой непривычной коробкой передач. «А черт с ним, поеду, как знаю», — и он рванул через маленькие пешеходные улочки, игнорируя все правила.
