Видишь ли, та история с комнатой умершего соседа по коммуналке имела продолжение и, как любое драматическое действие, превратилась в конце концов в фарс.
Начать стоит издалека, например, с одного из редких приездов в наш дом дедушки. Я уже говорил, что он был академиком? Для отца это была традиционная жертва, которую он приносил на алтарь маминой семьи, выразительно поджав губы. У них любили встречаться, обожали шумные застолья и долгие посиделки, но к нам это не относилось.
Отец и дедушка-академик едва терпели друг друга, но в тот раз весь вечер они уважительно беседовали, после чего заперлись вдвоем на кухне, где курили и пили до самого утра. Говорили они громко, причем с повышением градуса слышимость все улучшалась.
Разговор шел о таланте, о том, что трудно, но можно открыть его в себе, ибо в каждом есть зерно. Но самое главное не в этом, а в том, чтобы найти силы развивать его, поддерживать, а также — соответствовать ему, быть личностью, найти способ применить его и остаться при этом человеком. Что недостаточно получить в наследство скрипку Страдивари, придется все же научиться на ней играть. Но папу, как я понял позже, волновала только первая часть сентенций дедушки-академика.
Потому что уже через несколько дней на семейном совете было решено, что я отправляюсь искать в себе хоть какое-нибудь зерно, а для этого буду записан в несколько кружков. Чтобы закинуть сети пошире, папа сделал ставки на самые разнообразные области человеческих интересов. Я должен был рисовать, плавать, играть в баскетбол и на скрипке. Да-да, верно, и все это делать одновременно. Забегая вперед, скажу тебе, все эти занятия я ненавижу до сих пор, и, подозреваю, это совершенно взаимно.
