Правда, своим ходом он успел доковылять до одного очевидного вывода: он забросил свое идиотское желание стать проректором как крючок с наживкой, а город, заглотив его, вытянул на поверхность самого Романова. А вместе с ним — его истинное извечное желание: заполучить талант. А вовсе не спасти пацанов. Ни малейшего намека на прояснение их судьбы.
— Скоро будем начинать! — услышал Романов звонкий голос Воробья. Рядом с ней выросла Маргарита, по-хозяйски оглядывавшая трибуны из-под ладони. Она облачилась в привычную робу, однако блестящий секундомер все так же висел на могучей груди. Воробей покопалась в корзинке, выискивая там что-то мелкое (значок, понял Романов), и, встав на цыпочки, попыталась приколоть его Маргарите, но та скинула ее, как назойливого жука.
Между тем стадион кое-как заполнился, все лица слились в единую массу, в одно большое существо, которое маялось и скучало в ожидании. Романов еще раз оглядел знакомые и незнакомые фигуры, спасающиеся от солнечного расстрела на открытых секторах стадиона. «Что с ними будет, если власть получит эта догорающая звезда спорта?» — подумал он. Да и под руководством Ящера люди будут далеки от нормальной жизни, так и просидят в коридорах с квитанциями в зубах. Согнали всех как скот, завели картотеки, шлепают печати на хрустальные мечты.
— Маргарита Ивановна, мы же договаривались! Никакой агитации в день выборов, кто их пустил? — с мукой в голосе простонала Воробей и закатила глаза. Романов увидел, как по полю шествуют девицы в серых платках и балахонах, по виду из того же материала, из которого был пошит романовский костюм.
— А кто учинил смену дислокации? Сестры дезориентированы! Это не агитация, это хождения во имя четности святой, — прогудела Маргарита. — Летите, горлицы мои, на левый сектор, оттуда зрите справедливый народный суд! — она махнула рукой в сторону трибуны. Колонна послушно развернулась и как большая гусеница поползла на левый сектор.
— А вы, Дмитрий Сергеевич? Где разместили своих гостей? — спросила Романова Воробей.
— Не укомплектован, — усмехнулся он в ответ.
— Как же, вам назначено, — затараторила девушка. — Вон же рабочие сидят, они ваша агитационная группа, помашите им. Ну вот, порядок. Я в рубку!
— За молодые души взялся, победы воруешь? — забасила Маргарита, приближаясь к Романову. — Смотри, с горлицами моими такое решишься промышлять, живо дух из тебя вышибу. Кандидат на тот свет окажешься…
— Пусть эта скромная футбольная победа станет знаком примирения, — Романов перебил ее и взобрался на несколько ступенек трибуны. — Как настроение? Что думаете делать, если проголосуют за вас?
— Сразу за тобой пошлем, отрок, — не глядя на него, ответила Маргарита: она удовлетворенно оглядывала сестринский сектор, который терял свою сплоченность. Разномастные мужички из команды «Железнодорожник» стягивались к сестрицам и, судя по их довольным физиономиям, заводили разговоры, далекие от агитационных.
— А хотите, погадаю? — Романов неожиданно для себя самого подошел к Маргарите вплотную и взял ее крупную мягкую руку. Он вгляделся в эскизные линии на широкой ладони и, нахмурив брови, с серьезным видом заговорил: — Зрю глубоко четность святую, — он провел пальцем по одной из линий.
Маргарита недоверчиво хмыкнула, опасливо посмотрела на него, но руку не отняла.
— Мэром станете, красавица. Вижу предков влиятельных, — Романов поцокал языком. — Воссядете в кресло Александрии Петровны, и распространите идеи свои в массы. Триумф будет! Но недолгий, — Романов наклонил голову. — Так-так, вижу почему. Неподготовленных и слабых умов коснется четность, но она их и разрушит. Не захотят люди возжелать добра ближнему, а уж как четность в умы мужеские войдет, так и возникнут пары ненадежные. И желать они будут себе всякое не по вашему канону и забудут благодетельницу свою. И ждет вас пожизненный запрет на въезд.
Романов перевел дыхание:
— Дальше туманно, у вас тут Юпитер зашел за Водолей.
Новый голос внутри Романова подсказывал, что нет более удачного союзника для его мэрства, чем Маргарита. И так же, как в агитационные дни с Александрией Петровной, он сопротивлялся этому голосу и не хотел ему следовать. Романов помассировал виски и серьезно посмотрел на Маргариту.
— Мне потребуются влиятельные люди, когда я вступлю в должность, — не дрогнув, продолжил он.
Маргарита перевела тяжелый взгляд на Романова, ухватилась за лацкан его пиджака одной рукой и тряхнула так, что секундомер подпрыгнул у нее на груди. В секторе сестриц смолкли голоса.
— А ну, посмотри на меня орлом! Что ж ты все как дохлый птенец, — она тряхнула его еще разок, и Романов чуть не задохнулся. — Держи марку, победитель несчастный. Он уж и победил, и посты раздал. Уверовать бы тебе, но, вижу, мозгов многовато. После нашей победы потолкуем, бабы — они жалостливые, — протрубила она и отпустила руку.
