Возгорание дед, конечно, ликвидировал. Бегали с ведрами от колодца. Тетя Полина охала и настаивала, что тушить надо сперва стену, примыкающую к ее дому. После этого меня к инструментам больше не подпускали и дачной свободы в то лето лишили. А в качестве наказания упекли в пионерлагерь, где так легко усвоить правила жизни в коллективе. Коллектив был еще тот. Несмотря на усыпляющее бдительность название «Комарики-3», отдыхали там дети работяг строительного комбината — папа постарался подобрать закаляющую среду. И я закалялся. От участия во всех кружках отказывался, и потихоньку играл в ножички в дальнем заросшем углу спортплощадки. Там-то мою тощую фигуру и обнаружил выпивавший в одиночестве физрук. Честь «Комариков-3» защищать пришлось на межлагерной спартакиаде, где я неожиданно прыгнул куда-то дальше всех, просто потому, что был длиннее всех. За этим последовал взлет моей популярности — на линейке на шее повисла позорная медаль, и малышня долго тыкала в меня пальцами, как их отцы, вероятно, тыкали в передовиков труда. Да-да, и у меня бывали высокие моменты в карьере.
