Но позвольте, думал я, а как же мой миллион? Или это тоже иллюзия? Так тоже «не бывает»? И пластиковая карточка, на которой еще осталось почти двадцать тысяч, и счет в банке, и «лексус», дремлющий под окном квартиры Сандера? Если это – реальность, то почему же невозможна Марина? Почему я должен успокаивать сам себя и искать какие-то рациональные объяснения происходящему, чтобы только не уверовать в чудо? Почему я должен убеждать себя, что мои чувства меня обманывают? Что, в конце концов, может быть правдивее, чем собственные чувства? Почему я не должен верить самому себе?
Я вспомнил, что чувствовал, когда выиграл миллион, и сравнил с тем неизъяснимым ощущением, заполнявшим меня, когда Марина была рядом. Ничего общего между этими двумя эмоциями не было. Миллион… ну миллион, да, много денег, ну и что? Я чувствовал власть, превосходство, самодовольство, надменность… и страх. Что, в конце концов, по большому счету изменилось в моей жизни? Ну да, я перестал ездить на работу, и вместо этого скучаю целыми днями в роскошной квартире посреди чужого города. Смотался в путешествие – но я и так мог в него съездить, если бы тратил поменьше на то, что мне по большому счету не нужно. Купил «лексус», но столь ли уж принципиальна разница между ним и отцовской «ладой»? Машина – она и есть машина. А когда я встретил Марину… это было что-то совсем другое. Тогда я испытал подлинное ощущение воплощения мечты. Ощущение некой «правильности» жизни. Как будто получаешь от Господа Бога личное благословение. Без посредников, напрямую. Становишься будто одним из избранных Им, взлетаешь к самым высоким облакам… Тогда я подумал, что не зря прожил жизнь, если в конечном итоге она свела меня с Мариной. Точно так же, как думал Сандер.
Сандер?.. Блин! Есть же еще Сандер… Боже, ну зачем же так все осложнять? Слышишь, Боже, я к тебе обращаюсь! Выиграть миллион было куда проще, чем разобраться с этой безвыходной ситуацией…
Марина умирает, стукнуло мне. Эта мысль тоже как-то вылетела из моей головы. Умирает… Что же делать?
Что же мне делать? – вопрошал прокуратор Иудеи в моей голове. ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ??? – исступленно орал внутренний голос.
– Привет, – сказал я и почувствовал, как кончики моих губ разъезжаются в улыбке.
– Привет, – ответила Марина.
Сандер кивнул.
Я поймал Марину около туалетов.
– Марин, постой, – я взял ее за руку. Она недоуменно посмотрела на меня.
– Знаешь, я так многое должен тебе сказать… понимаешь, когда я увидел тебя первый раз, во мне будто соединились какие-то контакты. Я понимаю, как глупо это звучит, – ее брови поползли вверх, – но… кажется, я влюбился в тебя. Так, как никогда еще ни в кого не влюблялся, – ее глаза расширились.
– Может быть, сейчас не то время, и мне не стоило этого говорить, но… я не могу иначе. Когда ты сидишь рядом, на расстоянии вытянутой руки от меня, я просто не могу сдерживаться. Я хочу быть с тобой. У меня есть деньги, давай уедем вместе. Купим домик где-нибудь на морском побережье, там, где никого нет, только море, солнце, песок и чайки, и будем жить там с тобой, ни о чем не думая, только ты и я, ты и я, навсегда…
Слово «навсегда» вернуло меня назад, за столик ресторана, откуда я на минуту улетел в мир своего воображения. Никакого «навсегда» не существует. У времени есть четкие границы. По крайней мере, у времени, отпущенного Марине…
Она сидела, откинувшись на спинку диванчика, рядом с Сандером, как и тогда. Ее светлые волнистые волосы непринужденно раскинулись по коричневой коже дивана, тонкие пальцы задумчиво поглаживали рукава рубашки. Прозрачно-голубые глаза – такой цвет бывает у воды в бассейнах дорогих отелей – недвижно смотрели в потолок. Казалось, она была где-то в своем, недоступном для других мире, отгороженном неприступной каменной стеной. Я смотрел на нее, почти не отрываясь. Все ощущения того вечера, несколько недель назад, вернулись ко мне с новой силой.
Я поймал ее около туалетов.
– Марин, постой.
Она обернулась.
– Я хотел тебе сказать… если тебе что-то нужно – я всегда готов… и рад тебе помочь. В любое время дня и ночи – обращайся. Если нужны будут деньги, или просто помощь какая-то, или поговорить захочется – я к твоим услугам.
Она мягко улыбнулась и легонько коснулась своими прохладными пальцами моего плеча. Я вздрогнул.
– Спасибо, – сказала она, – но, думаю, я как-нибудь сама справлюсь.
Я не смог больше ничего сказать, и только вымученно улыбнулся ей в ответ. Она повернулась и пошла к столику, я заперся в кабинке и прислонился спиной к двери, переводя дыхание. Все-таки я смог хоть что-то сказать, подумал я. Моя кожа еще сохранила ощущение ее прикосновения.
Конечно, она не будет мне звонить. Она сама справится. Или ей поможет Сандер. Конечно, я тут не нужен. И мои деньги ей никак не помогут – она обречена. Но… а вдруг? Вдруг среди ночи раздастся звонок, и она заплаканным голосом скажет: «Ты можешь приехать прямо сейчас? Ты нужен мне».
