– Гин, но я не могу ничего из этого выполнить. То, что сделала Джиа… было ошибкой, но она доказала, что Тэка поддался искушению.
– А кто на его месте не поддался бы? Если бы нас всех судили по…
– Если я исполню твою просьбу, то воцарится хаос. Это подорвет саму императорскую власть: каждый феодал станет требовать уступок для своего домена, пользуясь любой ошибкой в моих суждениях. Все потенциальные бунтовщики приободрятся, полагая, что «предусмотрительных» можно купить. А ученые и губернаторы утратят веру в мой авторитет, понимая, что я не безгрешен и могу быть введен в заблуждение. Дара никогда не оправится от подобного урона, и это причинит хрупкому миру больший вред, чем любой открытый мятеж.
– Винить во всем ты должен только себя самого.
Куни прикрыл глаза:
– Будь сейчас мир, я, может, и рискнул бы исправить содеянное против тебя зло в расчете, что время постепенно залечит раны. Но идет война. Над Дара сгустилась угроза, страшнее которой прежде никогда не бывало. Если вся империя не выступит единым фронтом против льуку, если знать не будет сражаться со мной плечом к плечу, если народ усомнится в моей мудрости, если губернаторы и ученые перестанут уважать мою длань – тогда тьма поглотит все острова и погибнут еще очень и очень многие, а все, ради чего мы сражались, будет утрачено.
– Значит, ты хочешь, чтобы я жила во лжи и шла на войну за тебя как предательница, получившая прощение и намеренная кровью искупить вину?
Император кивнул:
– Знаю, это нечестно. Но другого пути нет. Мы не всегда управляем нашей судьбой и иногда вынуждены жить со своими ошибками. Или даже просить смириться с ними других. Роли, которые мы играем, диктуют нам образ действий.
Куни опустился перед Гин на колени и коснулся лбом пола. На миг Гин охватило желание шагнуть вперед, взять его за руки, поднять и сказать, что она все понимает и сделает, как он просит. После всего случившегося она продолжала верить, что людям приятно умирать за великого государя, признающего их талант, и что это правильно. Но потом горечь, вызванная унижением, вернулась. Маршал вспомнила, как Кого Йелу коварно заманил ее на лодку на озере, словно животное на жертвенный алтарь; как Джиа отвергла узы ее преданности, сочтя их хрупкими и бесполезными; как Дафиро Миро передал ей унизительное предложение сбежать.
– Что ранит меня больнее всего, – промолвила Гин, – так это твоя неспособность отрицать, что где-то в глубине души ты согласен с Джиа. Именно поэтому ты отнял у меня много лет назад Фасу и Риму и послал в Гэджиру. А еще ты веришь, что власть всегда развращает, а потому старался ослаблять фундамент моей власти. Подозрения подточили связь между нами задолго до сегодняшнего дня.
Куни вздохнул:
– А ты разве лучше? Ты сама провозгласила себя королевой, не дожидаясь, пока я пожалую тебе титул, из опасения, что я стану ревновать к твоим успехам. Все мы не совершенны, но стараемся становиться лучше, вопреки своим грехам.
– Ты прав, – сказала Гин. Она подошла к одной из стен комнаты и с силой воткнула меч в трещину между двумя камнями. Потом резким поворотом кисти сломала клинок пополам.
Оставив острие в стене, она вернулась на место и, вручив обломок с эфесом Куни, заявила:
– Я предпочту сломаться, чем гнуться на службе лжи. Я устала позволять власти прогибать нас под себя, господин Гару. Я не буду твоим маршалом до тех пор, пока ты не обелишь мое имя. Придется тебе вести эту войну самому.
Император встал, принял сломанный меч и молча вышел.
Принцесса Тэра разыскала Дзоми Кидосу у ворот Пана. Молодая женщина ковыляла, опираясь на трость, и просила караванных погонщиков подвезти ее.
– Адвокат Кидосу! – окликнула принцесса, сидя верхом, и остановила коня рядом с ней.
– Я вот уже который год не ношу это звание, ваше высочество, – ответила Дзоми. – У меня теперь нет никаких титулов.
– Я узнала о случившемся от отца, – пояснила Тэра. – Ты отказалась от всех должностей и испросила разрешения вернуться домой. Ты в самом деле хочешь жить рабыней льуку?
– Значит, вам известно, что я никчемная личность, – вздохнула Дзоми. – Не оскверняйте свой взор зрелищем моей персоны. Я предала свою королеву в минуту слабости, спасая собственный секрет и в расчете обеспечить матери лучшую, как мне тогда казалось, долю. Если бы не моя ложь, премьер-министр Йелу не поддержал бы императрицу и маршал вела бы сейчас армию против льуку. Гин Мадзоти права: без прочного фундамента в виде чести все остальное – мираж. Поскольку принцесса Айя в безопасности, я очнулась от своего кошмара и теперь направляюсь домой, к маме.
– Что с твоей ногой?
– Мое приспособление нуждается в замене на новые, свежие ветви, которые можно добыть в теплице. Но поскольку я отказалась от всех незаслуженно нажитых богатств, то не могу этого себе позволить.
– Ты и в самом деле дура, – бросила Тэра возмущенно.
– Прошу прощения? – вскинулась Дзоми, раскрасневшись от обиды.
– У тебя есть простая нужда и средства ее удовлетворить, однако ты предпочитаешь упиваться своими страданиями, полагая, что они каким-то образом облагораживают тебя.
