Найе наблюдала за деловитой суматохой, царившей вокруг, и на нее вдруг снизошло пугающее озарение. На самом деле Вадьу вовсе даже не ошиблась с дистанцией. Гаринафин нанес удар именно так, как это планировалось.
– Нет!.. – вскричала капитан, но было уже поздно.
Запаниковавшие летуны в хвосте судов, волосы которых опалило яростное дыхание гаринафина, открыли огонь из своих пламеметов, не дожидаясь команды Пон Найе. Те, кто отвечал за шланги, открыли вентили со сжатым навозным газом, а люди, сидевшие на мехах, принялись качать те так, словно от этого зависела их жизнь. Десять огненных хвостов взметнулись от десяти кораблей в направлении реющего над ними зверя, как будто десять лягушек разом собрались слизнуть одну муху. Поскольку дальность боя пламеметов была выше, чем у гаринафинов, Корве – или по меньшей мере ее экипажу – грозила серьезная опасность.
Но исход получился в точности таким, на какой и рассчитывала Вадьу. Языки пламени взметнулись вверх, однако, задолго до того, как достичь цели, они начали загибаться книзу: так диран описывает дугу, падая в залитое солнцем море. Десять огненных хвостов устремились к десяти воздушным кораблям, создавая изящные арки, как если бы намеренно целились друг в друга.
Пламеметы стреляли смесью сжатого навозного газа с измельченным и спрессованным пометом, что позволяло выбросить заряд на гораздо большее расстояние, чем если использовать один только газ. Но одновременно это также означало, что на деле струя пламемета представляет собой поток горящих частиц, а частицы, как известно, подвержены силе всемирного тяготения. Даже если произвести выстрел с воздушного корабля строго вверх, то огненный язык со временем устремится вниз.
Таким образом, льуку спровоцировали сбившиеся в тесный строй корабли дара обстрелять друг друга.
Бамбуковые каркасы тут же занялись, а вопли и стоны членов команд, тела которых охватил огонь, наполнили воздух. Пожар распространялся быстрее, чем водяные насосы успевали сбивать его, мешки с подъемным газом взрывались, и суда начали терять высоту.
Перепуганные члены экипажа отвязывали ремни безопасности и бежали с горящих хвостов в носовую часть; корабли утратили балансировку и, теряя высоту, кренились и раскачивались. Еще немного, и все они рухнут в темный океан, уже усеянный обломками судов льуку.
Найе посмотрела на реющего над головой гигантского белоснежного гаринафина и крошечную фигурку пилота на его шее, и сердце ее наполнилось восхищением и сожалением одновременно.
«Эта женщина – достойный противник, – подумала она. – Хотя принцессе льуку никогда прежде не доводилось сталкиваться с извергающими пламя кораблями-призраками, она в считаные минуты разработала план, как победить их. Неужели я обречена на поражение? И мое имя будет забыто, как шепот на зимнем ветру?»
Горящие каркасы начали трещать и разламываться, теперь корабли снижались все быстрее. Другие гаринафины приблизились и тоже полыхнули огнем; некоторые пошли в нападение, орудуя когтями и зубами. Снова послышались крики и стоны. Летуны, приставленные к пламеметам, либо побросали свои посты в тщетных поисках спасения, либо стояли неподвижно, зажмурив глаза и закрыв лица ладонями от жара. Кое-кто из команды, понимая, что надежды нет, отстегивал ремни и прыгал вниз, погружаясь в темную холодную воду. Тех, кто не утонет или не успеет замерзнуть, подберут льуку, и тогда их судьба может оказаться похуже смерти.
Найе отвязалась от рамы и приложила к губам рупор:
– Солдаты Дара, мы уже все равно что мертвы! Мы знали, на что идем, отправляясь в полет сегодня вечером. Сомнений нет, настал наш последний час. Остается только решить, станут ли барды и сказители этих островов вспоминать наши имена как пример славы или трусости? Будут ли наши родители, братья, сестры, мужья, жены и дети жить свободными в империи Дара или окажутся в рабстве у дикарей льуку?
Испуганные люди замерли, ухватившись за перекладины, и слушали ее речь, хотя корабли уже буквально разламывались под ними, а гаринафины не прекращали атак.
– Сестры, следуйте моему примеру! – Найе обвязала свои ремни безопасности вокруг барабана с навозным газом для пламемета, внушительным глиняным сосудом значительно выше ее роста и в несколько раз шире в обхвате. Капитан кивнула рабочим у мехов: – Пора! Давайте!
То был последний сюрприз в устройстве кораблей-призраков, отчаянное средство на самый крайний случай.
– Я не могу требовать этого от вас, – обратилась Найе к экипажам и капитанам перед погрузкой в крубены в самом начале миссии. – Как не может этого требовать и сам император, что бы там ни говорили министры и жрецы про сладость смерти при исполнении долга. Может, я и не изучала классический ано, но знаю, что любая жизнь священна и каждый имеет право на выбор. Однако позвольте напомнить, что иногда тем, кто следует путем Фитовэо, приходится выбирать между ужасной участью для себя и страшной участью для множества других. Выбор у солдата, как правило, невелик, но я хочу дать вам шанс остаться жить в памяти других такими, какими бы вы хотели, чтобы вас помнили.
