Члены экипажа, отвечавшие за раздувание мехов, колебались лишь миг, прежде чем дружно кивнуть.
– Мой долг как капитана пойти вниз вместе с кораблем, – сказала Найе. – Но боюсь, что в этот раз мне не суждено его исполнить.
– Мы сделаем это за тебя, – торжественно пообещала одна из женщин, сидевших на мехах.
– Совсем скоро мы увидимся с тобой на другом берегу Реки-по-которой-ничто-не-плавает, – добавила другая.
– Быть может, нас встретит там Гегемон, – ответила Найе с улыбкой. И решительно взмахнула рукой.
И тут одна из ее подчиненных выхватила короткий меч и перерубила ремни, крепящие барабан к раме воздушного судна.
Под барабаном была установлена конструкция из согнутых и закрепленных бамбуковых жердей. Катапульта, изготовленная по образцу той, что спасла Тэку Кимо во время встречи с императором, будучи приведена в действие, подбросила барабан высоко в воздух, прочь от горящего корабля. В наивысшей точке полета, после которой должно было уже начаться падение, из боковой части барабана выдвинулись два похожих на воздушного змея крыла, и падение перешло в планирование. Привязанная к барабану Найе, дергая за прикрепленные к крыльям веревки, направила полет к одному из гаринафинов.
Наездники на его спине, слишком возбужденные зрелищем горящих и падающих кораблей, не обратили внимания на новую угрозу. Сам гаринафин, правда, заметил Найе, но ему крохотное крылатое устройство явно показалось чем-то несерьезным, вроде комара или мухи. И только когда летающий барабан приземлился на спине у зверя, посреди размещенных в сетках наездников, послышались крики удивления и тревоги. Некоторые из воинов льуку освободились от удерживающей их сбруи и стали подбираться поближе с палицами наготове, чтобы покончить с этим наглым беглецом с гибнущих кораблей.
Едва приземлившись, Найе взяла пару багров и зацепила их за сетку на гаринафине, прочно прикрепив себя и барабан к зверю. Воины льуку осторожно пробирались по вздымающейся, неустойчивой спине громадного животного, а гаринафин повернул свою змеевидную шею так, что рогатая голова уставилась поверх плеча, нависая над капитаном армии Дара. И тогда Найе рассмеялась.
Она вырвала прикрепленный к барабану и клапану шланг и воткнула вместо него выбрасывающую огонь трубку с горящим фитилем. Пару секунд ничего не происходило, а потом словно бы маленькое солнце вспыхнуло на спине зверя. Взрыв в один миг испепелил Найе, воинов льуку, наездника и большую часть морды гаринафина.
Барабаны, помимо навоза для образования горючего газа, наполнялись также острыми камнями и металлической стружкой, для усиления смертоносного воздействия. При всей мощности бомб они мало что могли поделать с прочной шкурой зверя, если только взрыв не происходил в уязвимых местах в районе глаз и языка, зато успешно истребляли наездников и остальных членов экипажа, для чего в основном и предназначались.
Гигантский зверь, ослепленный, оглушенный, лишенный наездника, взвыл от ярости и боли, после чего перекувырнулся в воздухе и ринулся на своих сородичей, дыша огнем и размахивая исполинскими когтями.
Остальные гаринафины, не готовые к столь неожиданному повороту событий, не успели вовремя убраться с пути обезумевшего собрата. Мелькали когти, громко кричали мужчины и женщины, полыхали огненные языки. И только когда пяти гаринафинам удалось скоординировать усилия, они смогли проломить череп взбесившемуся зверю. Его затмевающие небо крылья взмахнули еще раз, замерли, и тело рухнуло с высоты нескольких сотен футов на пылающий остов города-корабля внизу, отчего вверх взметнулись снасти и обломки, словно бы подброшенные извержением вулкана.
Другие капитаны воздушных кораблей последовали примеру Найе, и все новые миниатюрные летательные аппараты взмывали в ночь, направляясь к могучим гаринафинам. Не все дара, правда, достигли цели. Некоторые из гаринафинов успевали поймать барабаны челюстями, но мгновение спустя головы их озарялись ослепительной вспышкой. Другие оказались у гаринафинов в когтях, и тогда нижняя часть животного исчезала в шаре огня и света. Повсюду слышались оглушительные взрывы, дополняемые криками умирающих мужчин и женщин, дикие вопли и стоны раненых зверей – в небе снова разверзся ад.
Обезумевшие от боли животные, лишившись управления наездников, хаотично метались в воздухе, нападая на всех и все, что попадалось на пути, раз за разом изрыгая пламя. В результате этих бешеных маневров уцелевшие льуку выпадали из седел, и ослепшие, мечущиеся гаринафины врезались в корабли и толпами сжигали моряков. Они сталкивались друг с другом, что сопровождалось треском черепов и клацаньем челюстей; повсюду мелькали когти и отчаянно били хвосты; гигантские пасти изрыгали огонь до тех пор, пока один из зверей не падал бездыханным с неба, словно поверженный бог.
