Этот пронзительный свист прозвучал в ушах капитана Тумо божественной музыкой. Кольцо соскользнуло по канату со свинцово-серых небес и с громким звоном упало на центральную лебедку. Капитан собирался уже отдать приказ привести шпиль в действие, когда палуба внезапно вздрогнула у него под ногами и со всех трех кораблей послышались изумленные возгласы.
Подняв глаза, капитан Тумо увидел, что канат, до этого натянутый, теперь обвис и струится с неба. Резкое исчезновение тяги, влекущей три корабля, привело к тому, что все они резко осели на носы, потеряв управление; задний таранил носом корму впередиидущего, а весла сцеплялись между собой. К счастью, ущерб был невелик, и через короткое время моряки развели суда. Тумо бросился к ненужному теперь шпилю и схватил сигнальное кольцо. К нему была привязана трепещущая на ветру шелковая лента:
Капитан Тумо выругался. Он смотрел на стену бурь, где вращающиеся колонны воды и воздуха были высокими, как гора, и широкими, словно город.
Никакой корабль не в силах пройти через нее.
Тумо скорбно закрыл глаза. Хотя прежде он не был близко знаком со знаменитым Луаном Цзиа, за время короткого путешествия капитан успел проникнуться уважением и симпатией к этому доброму старику. В каждом его слове, каждом движении присутствовало какое-то благородство, выдававшее, что человек этот принадлежит не только к миру смертных, но и сообщается с некими высшими силами. Мастер Цзиа совершал поступки, на которые не отваживался никто, и даже обстоятельства гибели сближали его с сонмом богов.
С сокрушенным сердцем капитан Тумо покачал головой и отдал приказ ложиться на обратный курс.
Но вопреки ожиданиям, не услышал в ответ радостных возгласов моряков. Вместо них до ушей капитана донеслись вопли ужаса и нечленораздельные крики.
– В чем дело? – гаркнул Тумо. – Мастер Луан Цзиа освободил нас от выполнения его миссии. Мы идем домой!
Матросы дружно указывали куда-то ему за спину, а в глазах их читались ужас и отчаяние.
Тумо обернулся, чтобы посмотреть в ту сторону, и застыл.
Один из циклонов в стене бурь отделился от остальных, как танцор, исполняющий соло. Столб, перед которым даже поднятый в воздух водоворот Тацзу показался бы крошечным, устремился прямо на корабль: этакое извивающееся и кружащееся хищное животное, готовое пожрать все на своем пути.
Стена воды выше самой высокой из башен Пана встала перед циклоном и устремилась к кораблю, как свора лающих гончих перед охотником. Эта волна была настолько гигантской, что даже цунами по сравнению с ней показалось бы рябью на пруду.
Тумо закричал, веля команде стоять по местам у парусов и весел, но капитан уже прекрасно понимал, что они обречены.
Луан Цзиа вжимался в стенки кокона. Решение обрезать канат не было импульсивным, Луан планировал так поступить с той самой минуты, как капитан Тумо наотрез отказался рисковать командой ради неведомого. До какой-то степени подобное решение даже обрадовало ученого: он и сам не хотел жертвовать жизнями других людей в погоне за целью, которой желал достичь всеми фибрами своей души, но которой не мог дать разумного объяснения.
«Наверное, именно поэтому я не хотел занимать никакой важной должности в правительстве Куни, – подумал он. – Недаром я решил сбежать из столицы, когда император попросил меня помочь провести в обществе революцию, связанную с его неожиданным выбором наследника престола».
Луан всегда играл роль советника, предпочитая сам оставаться в тени. Он мог разрабатывать стратегию и строить планы, но, когда приходил миг отдать другим людям приказ умирать ради их воплощения, ему не хватало убежденности или целеустремленности, равно как и желания нести ответственность за свои решения.
Уж лучше парить в небесах на змее. Пребывая в одиночестве, Луан всегда чувствовал себя более комфортно. Что бы он ни решил и к чему бы это в конце концов ни привело, отвечать за свой выбор предстоит только ему.
Крепко держась за поручни, он вглядывался сквозь толстые стекла иллюминаторов в окружавшие его величественные громоздящиеся друг на друга облака, образующие спиралевидные стены тайфунов, каждый из которых был размером с остров и сливался с соседним. Вой ветра и раскаты грома наполняли пространство кокона, как если бы путешественник оказался внутри барабана, на котором играют боги.
