Мало того, гребцы тоже работали изо всех сил, налегая на весла так, чтобы еще сильнее замедлить бег судна. Но даже при таком раскладе «Удача Луто» бороздила океан со скоростью рысака. Позади него «Гордый куникин» и «Каменная черепаха» меняли галсы, стараясь держаться как можно круче к ветру в стремлении не отстать от флагмана. Когда «Удача Луто» замирала на миг на гребне волны, прежде чем ухнуть в ложбину, казалось, что нечто, прикрепленное к дальнему концу каната, вот-вот выдернет корабль из моря.
Капитан Тумо, командовавший «Удачей Луто», в волнении расхаживал по палубе, бросая время от времени взгляд на стоявшие рядом с большой лебедкой песочные часы. Их переворачивали четырежды, а это значит, что прошло четыре полных часа. Капитан начал уже беспокоиться за жизнь того, кто находился на другом конце каната.
Еще раз пройдя через всю палубу, Тумо остановился, резко развернулся и собрался было отдать приказ закончить эксперимент, когда все замерли, услышав доносящийся с неба пронзительный, свистящий звук.
Фюи-и-и-ть!
С неба вдоль каната спускался металлический обруч, издававший громкий свист, а ветер обтекал специальной формы кромку. Наконец он с резким звоном ударился о лебедку.
Восьмерка, скучавшая у гигантского шпиля, тут же пробудилась к действию. Как только эти люди дружно налегли на вымбовки, еще один матрос схватил большую киянку и выбил клинья, стопорящие барабан. В течение пары секунд ноги всех восьмерых человек скользили по палубе, канат потянул лебедку и размотался еще почти на четверть оборота, но вскоре моряки нашли опору и остановили вращение барабана. Со вздувшимися от напряжения мускулами на бедрах и предплечьях они с силой налегли на вымбовки и медленно, но верно стали прокручивать лебедку в другую сторону, выбирая канат.
За работой они пели:
На дальнем конце каната появилась черная точка. По мере того как моряки, горланя песенку, вращали шпиль, точка росла, приобретая форму воздушного змея, но весьма необычного, таких в Дара раньше никогда не делали.
Ромбовидной формы змей имел восемьдесят футов от угла до угла. На раму, составленную из крепчайшего бамбука, который срезали на склонах горы Рапа и горы Кана, крепились три слоя крыльев из лакированного шелка. Такелаж устройства не уступал по сложности океанскому кораблю, а сам главный канат представлял собой толстенное сплетение шелка, стоившее жизни миллионам особей шелкопряда. Тройное крыло змея обеспечивало невероятную подъемную силу, позволяя ему взмывать в небо выше любого боевого змея или воздушного корабля.
Матросы продолжали выбирать канат, и вскоре стало очевидно, что змей по размерам мало уступает самому кораблю. Под громадным тройным крылом болталась крошечная гондола, похожая на кокон шелковичного червя: не было сомнений, что эта громоздкая конструкция способна выдержать только одного пассажира.
Поскольку парус-змей уже не находился выше уровня облаков, где его подхватывали ветры, дующие только на таких высотах, «Удача Луто» сбавила ход, так что матросы и гребцы смогли наконец восстановить контроль над судном. «Каменная черепаха» и «Гордый куникин» галсами сближались с ним, готовые оказать помощь. Змей тем временем терял высоту и постепенно аккуратно опустился в море.
На воду спустили легкую пинассу, и спасательная команда погребла к покачивающемуся на волнах корпусу змея. Острыми ножами моряки отделили гондолу от змея и втащили ее в шлюпку. Похожая на кокон гондола, изготовленная из твердой древесины ююбы и запечатанная слоями воска и шелка, была непроницаемой. Экипаж пинассы с волнением заглядывал в стеклянный иллюминатор, сделанный в одном из торцов кокона.
В полумраке внутри они различили лицо Луана Цзиа. Плотно закрыв веки, он то ли спал, то ли был уже мертв.
– Мастер Цзиа, – сказал капитан Тумо, – вам следовало бы подать сигнал к возвращению намного раньше!
Луан, набиравшийся сил в своем гамаке, слабо улыбнулся. Его обмороженные руки и ноги были забинтованы. Последствия потери сознания, вызванной недостатком воздуха, все еще проявлялись в замедленности движений.
