Пришельцы между тем вытащили на берег листовидные пинассы и нерешительно сгрудились около них. Держа в руках странное оружие, они разглядывали льуку, позы их говорили о страхе и подозрительности.
Пэкьу Тенрьо с интересом отметил, что их длинные кинжалы – длиной почти с боевую палицу – блестят и сверкают на солнце, как если бы были сделаны из гладкой поверхности спокойного озера. Отметил он также, что некоторые держат странные дубинки в виде полумесяца с натянутой между ними струной – ну прямо как лиры у певцов-сказителей. Впрочем, Тенрьо подозревал, что это тоже оружие, вероятно используемое в совокупности с пучками заостренных палочек, висящих у чужаков за спинами. Не ускользнуло от его внимания и то обстоятельство, что все высадившиеся на пляж были мужчинами – а где же женщины? И какими роскошными выглядели у этих странных людей все предметы, сделанные либо из какого-то блестящего, как вода, вещества, либо из материи, легкой, словно туман или облако, либо из дерева.
Ну надо же, как много дерева! Пэкьу Тенрио за всю жизнь не видел столько древесины, сколько должно было пойти на строительство хотя бы одного корабля-горы. Высокие деревья редко встречались в землях льуку; короткие кривые ветки согнутого ветром кустарника здесь использовали в качестве топлива для костра, а немногочисленные настоящие деревья, растущие у источников воды, шли на изготовление предметов роскоши: резных люлек, ритуальных чаш и статуэток богов. Нужно было проделать долгое путешествие на восток, к подножиям высоких горных хребтов, чтобы увидеть настоящий лес. Использование древесины в таких количествах подтверждало догадку о невероятном могуществе пришельцев.
Тенрьо развел в стороны руки, показывая, что в них нет оружия, и во главе танов льуку медленно двинулся навстречу чужакам, прибывшим из-за моря.
После длившегося целый год плавания изможденные посланцы Дара наконец-то выбрались на берег, радуясь возможности ощутить под ногами твердую землю.
Но расслабляться было рано – эта страна оказалась обитаемой.
Адмирал Крита и его советники разглядывали приближающихся туземцев. Одежда из звериных шкур и плетеной травы выглядела грязной и грубой; сваленное в кучу оружие, сделанное из кости и камня, было примитивным; местные женщины были одеты одинаково с мужчинами и казались такими же уродливыми; жилища на берегу были маленькими и бедными. Нигде поблизости не наблюдалось возделанных полей или иных признаков хозяйственной деятельности.
Да и само поведение аборигенов, возглавляемых вождем, который продемонстрировал чужакам пустые руки, говорило о покорности и скромности. Кроме того, Крита увидел разложенные на берегу яства, и рот его наполнился слюной.
Кто бы ни были эти туземцы, на бессмертных они точно не походили.
Крита успокоился, скомандовал своим людям: «Вольно!» – и велел им опустить оружие.
Если прежде члены экспедиции считали себя бедолагами, мечтавшими о том, чтобы смыть грязь и отведать свежей, не протухшей пищи, то приготовленный для них пир и угодливые манеры местных жителей заставили их почувствовать себя королями, а может, даже полубогами. Если честно, то от напитка из перебродившего молока их затошнило, но не стоит во всем ожидать совершенства.
– Это добрый и безвредный народ, – объявил адмирал Крита. Он сообщил остальным своим товарищам – а тех, кто пережил тяжелое путешествие, насчитывалось около десяти тысяч человек, – что они могут расслабиться и насладиться пиршеством.
– Дара! Дара! – выкрикивали они, указывая на себя.
Туземцы казались туповатыми и лопотали в ответ что-то непонятное, а потому пришельцы надеялись, что чем громче они кричат, тем больше надежды договориться.
– Дикари, – заключил адмирал Крита.
Он вздохнул, опечаленный тем, что ему так и не удалось разыскать Страну бессмертных. Но в конце концов, во всем есть свои плюсы. Посланцу императора Мапидэрэ не оставалось ничего иного, кроме как постараться извлечь максимальную пользу из того, как обернулась их судьба.
Остальные участники экспедиции: ремесленники, слуги, служанки, семьи капитанов и офицеров – тоже сошли на берег, который адмирал признал безопасным.
Почетных гостей из Дара обеспечивали всем, что они пожелают: пищей и свежей водой, кровом и ежедневными развлечениями, а адмиралу Крите и членам его штаба даже предоставили слуг и проводников из числа местных жителей. Все общение осуществлялось при помощи мимики, жестов и преувеличенно громких возгласов, но пришельцам этого вполне хватало, чтобы донести до аборигенов свои потребности.
Правда, если гости давали понять, что хотят оглядеть окрестности, льуку обезоруживающе улыбались и предлагали вместо этого еще больше еды и крепкого напитка из перебродившего молока, который чужеземцам не слишком нравился, поскольку вызывал в животе сумбур. Впрочем, принимая в расчет примитивность здешнего населения, дара не слишком расстраивались, что не увидят других лачуг с полуголыми дикарями или новые вонючие стада длинношерстной скотины.
