– Мы многое теряем, делаясь взрослыми. Но наряду с этим также и многое приобретаем. Оказаться там, где мы сейчас, было не так-то просто.
Окрестная природа выглядела свежей, как только что написанная на холсте картина: сочно-зеленые поля, пляж с иссиня-черным песком, дома и хижины щеголяли вымытыми красными кровлями и яркими белеными стенами.
– Одна знатная дама как-то сказала мне, что одно из величайших в жизни удовольствий – смотреть на мир, возрожденный после дождя, – произнесла Тэра.
– Воистину так, – согласилась Дзоми. – Я рада, что послушалась тебя и взобралась сюда. Впрочем, не думаю, что мне и вполовину было бы так хорошо, окажись я здесь одна.
Тэра улыбнулась. Та дама тоже про это обмолвилась.
Дзоми села и стала поправлять упряжь на ноге, которая за время подъема ослабла в некоторых местах крепления.
– Вот воистину удивительный пример механизма, – заметила Тэра.
Она уселась рядом с Дзоми и стала разбираться, как работает приспособление, сгибаясь и усиливая ослабевшие мускулы ноги.
– Учитель сделал его для меня, – сказала Дзоми, и взгляд ее на миг затуманился. – Будь он сейчас здесь, наверняка давно бы уже раскрыл все секреты гаринафинов. Мы так медленно продвигаемся, что у меня возникает чувство, будто я подвожу наставника.
– Я так не думаю, – возразила Тэра. – Луан Цзиаджи был великий ученый, но не бог, а такой же смертный, как я или ты. Он верил, что вселенная познаваема, и, пока мы твердо придерживаемся этого убеждения и действуем в соответствии с ним, у меня нет сомнений – результат будет.
– Как тебе удается всегда оставаться такой жизнерадостной?
– Как меня учили, то, что наполняет наше сердце, оказывает гораздо большее влияние на нашу судьбу, нежели природный талант или обстоятельства. Мое имя означает «прогоняющая скорбь», и я намерена его оправдывать. Если наше положение покажется безнадежным, мы можем либо покориться и оплакивать судьбу, либо изменить сценарий и начертать себе новый курс. Герои наших собственных историй – это мы сами.
– Герои наших собственных историй – это мы сами, – повторила Дзоми. И улыбнулась в первый раз за долгое время.
– Знаешь, ты такая красивая, когда улыбаешься, – заметила Тэра.
Дзоми встрепенулась. Она всегда стремилась сохранять серьезный вид, доказывая свою принадлежность к рангу ученых особ.
– Ты считаешь, что мне нужно чаще улыбаться?
– Вовсе нет, – ответила Тэра. – Меня радует видеть тебя счастливой, и я надеюсь, что вместе мы переживем еще немало действительно радостных моментов.
Дзоми залилась краской. Редко кто делал комплименты ее внешности, учитывая шрам, полученный в детстве после удара молнии. Но от слов Тэры на душе у нее стало светлее.
Принцесса хихикнула:
– Этот румянец от смущения тоже тебя не портит. Ты знаешь, что прежде наводила на меня страх? Я была уверена, что не нравлюсь тебе, ведь ты всякий раз была так раздражительна, когда я пыталась заговорить с тобой.
Дзоми неловко рассмеялась:
– Я была излишне самонадеянна и думала, будто все знаю. Прости, что была так груба с тобой.
– В детстве я редко общалась с другими детьми, не доводившимися мне родственниками, а когда играла с девочками моего возраста, разница в положении мешала нам по-настоящему сблизиться, – проговорила Тэра. – Я искренне рада, что мы вместе работаем над этой задачей.
– Я тоже, – отозвалась Дзоми. Она сглотнула и продолжила: – Я не говорила этого, но я благодарна тебе за то, что ты назвала меня трусихой, когда я хотела покинуть двор после предательства маршала.
– Я лишь указала тебе на то, что ты и так знала в глубине души, – возразила принцесса. – Настоящий друг – это как зеркало, в котором мы видим правду о себе.
– А что, если… – Дзоми помедлила, снова сглотнула и заглянула в ожидающие глаза Тэры. И заставила себя продолжить, с бешено колотящимся сердцем: – Что, если я хочу, чтобы мы стали больше, чем друзьями?
Тэра залилась румянцем, однако лицо ее осветилось улыбкой.
– Мне казалось, будто я играю на цитре жующей корове, но на самом деле это я была коровой, боящейся танцевать!
– Это означает… да? – спросила Дзоми, и сердце ее заколотилось еще сильнее.
Вместо ответа Тэра обняла Дзоми и запечатлела на ее губах долгий, трепетный поцелуй.
Солнце играло в море, легкий ветерок освежал возродившийся мир.
Голоса двух молодых женщин, услышавших голоса сердец друг друга, эту музыку, сокрытую в музыке, пели в идеальной гармонии:
Замотанный бинтами Атаро Йе с удвоенной энергией вернулся к работе. И смиренно попросил принцессу Тэру и Дзоми помогать ему.
– У нас тут слишком много теорий при недостатке доказательств, – сказал Атаро. – Нужно больше работать и меньше разговаривать.
Они осторожно вырезали из мертвого гаринафина еще один мешок.
– Как же нам выяснить свойства этого газа? – спросил, нахмурив лоб, Атаро.
