Я был уверен, как никогда!
- Но вот, что я хочу тебе сказать: если бы мне тогда кто-нибудь... В это невозможно поверить!.. если бы мне кто-нибудь тогда вздумал сказать, что эта упрямая дама и есть... ой, это просто какое-то наваждение!.. что она и есть на самом деле та, что... та, с которой мы... та, ради которой и во имя которой...
- Говори уже - кто?!
- Что она и есть та самая...
- Тина, что ли?!
- Ага...
- Брось!
- Вот и я не поверил! До сих пор вот...
- Да ну?
- Да!..
- Как же ты это узнал? - спрашивает Лена.
Как я узнал?! Узнал... Эти знания, надо сказать, хорошенько меня потрепали. Потом, много позже, я-таки узнал вот ещё что! Это важно - причиной её отказа была никакая не жадность, нет! Ты не поверишь - была её непостижимая и всеохватная щедрость.
- Всеохватная?
- Именно! Вездесущая!..
- Рест...
- Именно!.. Но это... эту её щедрость нам только предстояло ещё раскусить. Оказалось, что феномен её щедрости таит в себе... Долгое время это было для нас делом непостижимым. Незаурядным и глубоко неподъёмным. Мы...
- Как же вам удалось...
- Да как? Как... Мне так и не удалось в полной мере... Нам! И только Жора вскоре смог... Или, я вот думаю, в Оклахоме?
- Что? - спрашивает Лена.
- Да этот томик купил.
- Да брось ты свой томик! Что смог-то? Жора?..
- Расскажу, расскажу еще... Это такая история! Тонкая... Жора проломил... Он... Мы просто диву давались... Это роман в романе! Жора... Они с Тиной потом...
А в Оклахоме, в каком-то задрипанном пригороде мы с Жорой нашли наших соотечественников, эмигрантов... То, сё... Они просто нас изнасиловали своим вниманием и почитанием, ели, пили, читали стихи... По-русски! Вот в их книжной лавчонке я, кажется, и купил... нет - они подарили мне эти томики... на русском... да-да, Мандельштам, помню, Цветаева, Бродский... «...Ни страны, ни погоста не хочу выбирать. На Васильевский остров я приду умирать...». Так и не пришел. Дошел из Штатов только до Венеции, да? до Венеции?
- До Венеции, до Венеции...
- И вот там, у них я, кажется, и купил нашу Тину.
- Они подарили.
- Или не там... Или не они... Ну да бог с ней, с Тиной...
Купил Тину...
Надо сказать - задорого!
Вот так и был провозглашен наш Манифест!
- Тут на днях Никита Михалков, - говорит Лена, - сделал попытку удивить народ Манифестом Просвещенного Консерватизма. Ты читал?
Я кивнул, мол, да, видел.
- По-моему, - сказал я, - он забрался не в свою песочницу.
Когда я спросил об этом Жору, он улыбнулся.
- Его потуги на гениальность просто смешны. Он все делает для ее выпирающей демонстрации. Он ею просто пугает. Жалкая попытка казаться, а не быть. Он пугает, а мне не страшно. Ведь гениальность сродни беременности. Нет, НикИ`та - ты не НикитА`.
Вечером я снова думал о Юлии. Ночью мне не спалось...
Вспоминать Тину не было никакого желания. Но никакие нежелания не могли увести от неё мои мысли. Во дела-то!
- Вы напились?
- А то!..
- И Юля?
- Юлька - ни грамма!
А вот Жоре-таки удалось!
Прежде, чем дать жизнь и пустить в рост первого апостола новой жизни, нужно было подготовить для него место. Не выпускать же его в пустыню, на ледник или в тундру. Не бросать же его в бескрайнее море жизни - плыви! Задолго до этих событий мы приняли решение подготовить плацдарм для строительства. И несмотря на то, что срок был далек, приучали себя к мысли действовать на этот счет решительно. Десятки солидных фирм и организаций уже не один год корпели над разработкой проекта нашей Пирамиды. Были привлечены лучшие из лучших. Сам знаменитый испанец Рикардо Бофил работал с нами бок о бок несколько лет! Он и сегодня все еще консультирует нас...
- И сегодня?..
- Ага. Несколько лет неустанного труда. Проектировщики, конструкторы, программисты, строители, дизайнеры, экологи, медики... Бесконечные совещания, споры... Многое ведь впервые. Сотни компьютеров новейшего поколения. Известные зодчие, специалисты по фен-шуй, их удивленные лица, когда Жора вносил свои коррективы.
- Здесь вам придется сделать вот как...
