Он не скрывал своего восторга. Пользуясь этой минутой, Жора лил сироп ему в уши:
- У тебя светлые, радостные тона и мотивы...
- Что правда, то правда, - отвечал Юра, - в моей палитре совершенно нет черного... Хотя в черном, как, впрочем, и в белом, спрятаны все краски мира. Знаменательно то, что как только я избавился от черного, тот же час и жизнь моя посветлела.
- Сам-то весь в черном, как монах.
- Черный цвет в одежде - другое дело. Недаром попы...
Жора тоже попов не жаловал:
- В черных сутанах с золотыми крестами на пупах...
Горбачев с удивлением посмотрел на Жору.
- Золото на черном - редкое сочетание, - пояснил он, - символы света и тьмы, жизни и смерти. Золото, солнце - символы жизни... Даже инки...
- Вот мы и зазвали тебя расписать нашу Пирамиду золотыми красками... Жизнь должна вовсю воссиять и светиться...
- Да-да, и сиять, и светиться... И смеяться... Да-да-да...
Природа создала его весельчаком, хотя, я знал, что у него были и черные дни. С Юлей они давно были дружны, и теперь радовались этой встрече.
- Повернись чуть-чуть правее, - попросила Юля.
- Зачем?
- Ты на Западе, - сказала она, - один из немногих русских, чьи картины пользуются неизменным успехом. Как ты сам думаешь - почему?
- Юленька, я так рад снова видеть тебя! Но как ты-то здесь оказалась?
Мы шли веселой гурьбой по прохладному прибрежному песку.
- Запад тоже устал от проблем и серьезностей, - отвечал Юра, - и скучает по свету. Там знают только три русских имени: Марк Шагал, Малевич, Кандинский... Даже друзья мои Эрни и Шемякин кажутся мрачноватыми. У меня же все так беспроблемно и весело. Видимо, поэтому...
- А Никас Сафронов? - спросила Ая.
- Никас?!! Никас - барин! Он пишет королей и вождей, как...
- Он придворный художник?
- Нет-нет, - возразил Горбачев, - у него есть две-три стоящих вещи. Он... Да!.. К тому же он эдакий баловень. Все ему сходит с рук. Знаете, написать «Джоконду» намного проще, чем какой-то «Подсолнух» или «Черный квадрат». Но стоит она намного дороже. Но есть «Мона Лиза», а есть «Чучма». Это свет и тень, золотой луч и беспросветная тьма! Это шелк и яма, да-да, выгребная яма, клозет... Это, знаете, дух и... Никас не заглядывает так глубоко, он считает деньги. Это ему нравится, нравится... Это всем нравится. И ему очень нравится нравиться. Всем. И я его тоже люблю.
- Но у него есть теперь и «Лунная дорожка» из женских поп...
- Да, - только и промолвил Горбачев, - есть...
Вдруг Юля спросила:
- Ты - звезда?
- Я сияю!..
- Дорогая?
- Надо признать.
- Сравнимая с Мунком?
- Мы разные... Его «Крик»... Говорят, его просто сперли. Как коврижку в булочной...
Мы просто наслаждались золотым закатом.
- Сколько стоят твои картины? Или это секрет? - спросила Юля.
- От тебя у меня нет секретов. Мик купил у меня «Прыгающего льва» за пятьдесят четыре тысячи, а Латойя мою «Странную женщину и четыре животных» приобрела за пятьдесят две тысячи. А «Святого Георгия и дракона» я продал за двести десять тысяч... Вот так-то, вот и соображай...
- И где он теперь, твой «Святой Георгий»? Висит где-нибудь в частной коллекции, и наслаждается им одна-две пары глаз... День, два, три, месяц, год... Но вскоре...
- Картина висит...
- Нельзя каждый день наслаждаться даже котлетами с чесноком, - сказала Юля.
- Котлетами нельзя, но каждый восход солнца по-своему восхитителен. Как и этот закат. К тому же «Георгий» висит в самом центре Праги в самом большом в Европе пассаже, и каждый день ею любуются двадцать тысяч человек. Каждый день...
Юра взял Юлю за руку, заглянул в глаза.
- Когда я познаю твою душу, - сказал он, - я напишу твои глаза.
- Так и стой, - попросила Юля.
Наступила пауза. Так они и стояли, глядя в глаза друг другу. Требовалось вмешательство со стороны. Чтобы что-то спросить, я задал свой вопрос:
- Тебе нравится быть богатым и знаменитым?
Видимо, я был не первый, кто спрашивал его об этом.
- Только богатство позволяет быть щедрым. Человек так устроен, что нищета делает его злым, голодным, жестоким, а богатство освобождает от этих пут.
- Нищета духа - самое большое богатство, - сказала Ната.
- Не уверен, не знаю...
- Вот для таких, как ты, - сказал до сих пор молчавший Шут, - для богатых и сытых, для нищих и голодных, для сомневающихся и колеблющихся от дуновения малейшего ветерка и даже от собственного дыхания, мы и строим нашу Пирамиду.
- Да уж! Вы тут такое затеяли! Я вот о чем хочу вас спросить: ваши мужья, жены, дети?.. Где они? Вы же здесь, как в резервации.
- Наши мужья с нашими женами, - сказала Джессика, - что же касается наших детей...
- ...то как раз сейчас, - закончил фразу Стас, - на них и отдыхает природа.
- В твоих «Семи смертных грехах» ни капельки грешного, - сказал Стас, - даже огромный фаллос у зеленого черта кажется улыбающимся и миролюбивым.
- Я не просто люблю, я обожаю золото. Золотой солнечный цвет - цвет небесный, божественный. Он воспринимается не только глазами, но и умом. Это цвет Преображения Христа на Фаворе, а разве может быть что-то более восхитительным? Золото ассоциируется не только с изобилием и великолепием, оно - как застывшие слезы солнца.
