-- Мам, да чего я там не видел-то? -- повернулся к ней Саша, -- Ну выпадет, ну и хорошо! Я не возражаю.
-- Не обращай на этого буку внимания, -- сказала мама и ласково погладила Ксюшу по головке -- Так, завтра к стоматологу надо будет зайти. Слышишь, Саш?
-- Ну фево опяфь?
-- Завтра сходи после занятий с ней к зубному, пусть удалит. На Стрелке один работает, у него золотые руки! И берёт недорого.
Глотая в этот момент большой кусок курицы, Саша чуть не поперхнулся.
-- Мам, ты чего, с дуба рухнула? Я свои в детстве сам повыдёргивал -- и ничего, живой остался.
-- Ну это ты, -- возразила она, и встав с коленей, обняла Ксюшу за плечи, -- А Ксюша у нас девочка.
-- Ой, как будто большая разница! -- отломив себе хлеба, парировал её старший брат -- И вообще, пусть уже сама решает! Может, завтра сама выдернет, а ты её ко врачу тащить собралась, да ещё деньги тратить.
Кажется, на сей раз слова Саши возымели должный эффект.
-- Ну... Ну ладно, вечером ещё обсудим -- махнула мама рукой и вместе с Ксюшей села за стол, -- Приятного аппетита!
-- Приятного! -- громко повторила сестра Саши.
-- И вам, -- прожевав, ответил он им.
Маленькая, но уютная кухня на шестом этаже девятиэтажной "брежневки" постепенно наполнилась звоном вилок и звуками жующих челюстей. Небольшой прямоугольный стол сконцентрировал вокруг себя всё семейство Киселёвых: посередине, спиной к узкому проходу между ним и газовой плитой, как всегда сидела мама. Справа от неё, затылком к входу, по-прежнему горбился Александр, а по левую руку, упираясь головкой в допотопное, давно неработающее проводное радио -- его шестилетняя сестра Ксюша. Четвёртое место, по левую руку от мамы сегодня как всегда пустовало.
Серебристый чайник на плите начал тихо посвистывать. Оторвавшись от завтрака, мама встала с табурета, чтобы налить всем кипятка в чашки. Доев свою порцию, Саша положил тарелку в раковину и уже собрался было насыпать себе кофе, когда взгляд его соскользнул на придерживавшую крышку чайника правую руку матери: на безымянном пальце женщины сверкнуло слегка потускневшее от времени золотое кольцо.
-- Мам?
-- Что, Саш? -- спросила она.
-- Ты что, опять?
В голосе Александра отчётливо слышалась нервозность.
-- Сними его.
-- Кого? -- не поняла мама.
-- Ты прекрасно знаешь, кого, мам! -- уже едва не кричал Саша.
Поставив чайник обратно на плиту, женщина виновато потупила взгляд. Испугавшись крика, Ксюша сразу притихла в своём уголке.
-- Ну ты же знаешь...
-- Сегодня двадцать шестое -- сразу перебил он, -- А двадцать пятое было вчера. Мы же договорились, верно?! Сними.
В ответ мама тяжело выдохнула -- взгляд и речи её сына не допускали возражений. И потом, она действительно пообещала! А обещания, какими бы они ни были, надо исполнять -- неохотно, явно переступая через себя, женщина прикрыла ладонью свою правую руку и медленно стянула с безымянного пальца кольцо.
-- А теперь положи его, где лежало. Пожалуйста -- добавил Саша уже не так строго.
Стараясь не перечить Александру, мама покорно удалилась, а укрывшись от сурового взгляда его в своей комнате, всхлипнув, добавила тихонько, про себя:
-- Как ты не понимаешь -- это же вс... всё, что... осталось... от п-папы.
И это была чистая правда: обыкновенное обручальное кольцо из золота 585-ой пробы было в прямом смысле единственным, что осталось от некогда главы их семейства. Ещё недавно они были образцовой, полноценной, а главное -- счастливой семьёй: отец, мать, сын и дочь -- практически идеал для демографов. Отец Александра и Ксении, Алексей Киселёв часто подолгу отсутствовал дома, ибо постоянно и довольно давно по долгу службы работал в городе Волгограде. Строго говоря, о работе его семья знала крайне мало -- знали только, что это режимный объект где-то в центре города, и не задавали лишних вопросов. Но два года, а точнее -- семьсот тридцать один день назад всё изменилось. Прошло уже больше двух лет, а Саша как сейчас помнил то самое утро: что-то с силой тряхануло их дом. Мама, с глазами, полными ужаса, застыла перед телевизором, а в бегущей строке ярко горит жуткое сообщение:
"Экстренная новость: ядерный авиаудар нанесён по Волгограду"
