Из подъезда Саша вместе с шестилетней Ксюшей опять поспешил в сторону метро. Сегодня они вышли позднее, чем обычно, но вряд ли это могло служить оправданием очевидному: воздух по сравнению со вчерашним ощутимо прогрелся. От дыхания изо рта почти не парило, щёки не мёрзли и вскоре Саша заметил, как его сестра стянула с лица шарфик. Тонкий, водянистый слой льда приятно похрустывал под ногами. Покрытый хрупким настом, тёмный от грязи и выхлопов слой снега таял буквально на глазах и ноги Саши кое-где уже нащупывали подошвами ботинок дорожное полотно. Вишнёвые кусты возле соседнего дома уже вынесли поближе к солнцу готовые вот-вот распуститься почки. Коты, прежде гревшиеся на своих трубах, вальяжно разминали свои мохнатые лапы и хвост. В воздухе совершенно отчётливо ощущались знакомые, по-настоящему весенние запахи -- вслед за центром, окраины Северного Саратова начинали потихоньку оживать от зимнего сна и от мысли об этом на лице Саши заиграла довольная улыбка.
Проходя мимо заброшенных, полупустых домов, Александру, наверное, в сотый, если не в сто первый раз пришло на ум: а ведь когда-то там тоже жили люди. Если так подумать -- что, если бы они остались? Сейчас им опять толкаться в метро придётся, а ему потом ещё и в автобусе -- это что же было бы, будь желающих раза в два побольше? Город и так стоит по пару раз в день, метро всё время переполнено -- что, если бы они не оставили приграничный Саратов? А ведь когда-то их было вчетверо больше -- и ничего, справлялись. Да, с трудом, да, порой с задержками, но транспортная система миллионной агломерации выдерживала этот людской шторм. Отчего же сейчас не может? С "Кровавой весны" ведь почти ничего не изменилось: инфраструктура до сих пор похожа на лоскут ткани, оторванный от южной части. Что же с ними всеми стало?
-- Эй, Саш, ты куда?
Окликнутый Ксюшей, подросток внезапно пришёл в себя -- заразмышлявшись, Саша прошёл мимо поворота на мост, да ещё и спутницу свою отпустил.
-- Прости, Ксю -- сплю на ходу, -- хлопнув себя по лбу, школьник поспешил за своей более внимательной сестрёнкой.
Пройдя через очередь к турникету и выйдя на платформу, Саша с Ксюшей через четыре минуты сели, а точнее, встали, а ещё точнее -- еле втиснулись в переполненный вагон метро. Руки, ноги, голова -- всё смешалось в одной разноцветной каше. Изо всех сил расчищая под ногами пространство для маленькой, беззащитной Ксюни, старший брат её снова предавался своим мыслям. То и дело нечаянно толкая кого-нибудь в борьбе за свободный глоток воздуха, в голове Саши давали свои ростки довольно тягостные думы: лица людей -- до чего они все однотипны. Хмурые, злые, брови у всех насупленные -- почему? Почему они такими стали? Что сделало их этими эгоистами, не способными к сочувствию и уважению младших? Нет, всё не так: они всегда такими были -- просто скрывали этот очевидный факт ото всех. Дома, на работе, в кровати все они стараются быть паиньками. Но здесь, в переполненном поезде метро, где властвует анархия случайного порядка, волей-неволей проявляется, выдавливается наружу истинная личина. Личина, которую он когда-то не увидел в ангеле, оказавшемся на поверку дьяволом.... "Зачем? Зачем ты снова напоминаешь о себе? Жила бы себе спокойно в своей Колонии и жила! Так чего сюда пришла? Зачем снова отравляешь мне жизнь?"
-- Станция "Стрелка"! Конечная. Поезд дальше не идёт, просьба освободить вагоны.
С облегчением выдохнув, брат и сестра вместе со всеми вышли на конечной станции метро.
-- Сегодня тебя ведь мама забирает? -- спросил Саша, выходя на платформу.
-- Ага -- кивнула ему Ксюша, -- Сказала, чтоб ты не задерживался сегодня.
-- Да понял, понял я -- постараюсь.
Предав сестру подготовительным курсам, Саша как обычно поспешил на свой автобус. Ожидая "сарая" вместе с сотней-другой таких же страждущих добраться до центра, в голове его было всё так же неспокойно: "Кинотеатр "Пионер"? С чего бы ей звать меня в кинотеатр, который уже давно не работает? И ещё время выбрала -- семь вечера. Я к трём освобожусь уже! Какого лешего мне ждать её..."
-- Эй, парень! Берегись!
-- Что? -- спросил было Саша, как тут же получил промеж глаз и чуть не упал прямо под колёса -- зеркало заворачивавшего на остановку автобуса больно стукнуло его по носу. Морщась, потирая ушибленную переносицу, более-менее очухавшись от столь неожиданного удара, парень со всех ног помчался к дверям, но было уже поздно -- в считанные секунды переполнившись, перед Александром уже стояло десятка два таких же не влезающих. Злобно плюнув на асфальт, взбесившись на вконец охамевшего водителя, резкими движениями Саша закутался в свою куртку, отошёл от "компенсаторника" и сел на лавочку.
