После экзекуции рабыни два дня пролежали пластом, а спиной к прутьям клетки не могли прикоснуться еще две руки дней. Но никаких рубцов, никаких кровоточащих ран, никакого воспаления и заражения. Только красная полоса покрасневшей кожи прорисовывалась на месте удара. Идеальное средство для воспитания товара с нежной кожей!
Другую рабыню поймали на попытке удовлетворить себя руками и наказали как за воровство: пищу и наслаждение рабыне дает только хозяин. Лодыжки привязали к спицам колеса — и прописали пять плетей промеж ног. Всю дневную стоянку она так и провисела с растопыренными ляжками, подвывая и держась руками за распухшую м@нду. А на следующий день громко рыдала из клетки: «Возьми меня, господин!»
Среди рабынь появились первые фаворитки, которым доверяли готовить рабскую похлебку и собирать лепешки навоза перед отправлением со стоянки. Они расхаживали по лагерю вне цепи и открыто обслуживали охранников, с вызовом подстилаясь и подлизываясь на глазах других рабынь и громко извещая о достигнутом экстазе. А еще им можно было разговаривать между собой — и они вели «светские беседы», рассказывая о том, что господин дал сушеный фрукт или кусочек мяса, перевел в одиночную клетку из общей, бросил в клетку подстилку.
Девственницы посматривали на них с удивление.
А вот на лицах распечатанных рабынь все чаще читалась зависть.
Абсолютное подчинение, рабская зависимость, беспомощность, беззащитность и полная нагота неожиданно отражались на женских желаниях. Теперь, когда ни одной из них ничего не принадлежало — даже собственное тело, когда ничего нельзя было скрыть, малейшее отличие приобретало громадное значение и становилось предметом зависти: место в очереди за рабской похлебкой, внимание со стороны охранников, выделяющее из общей массы, одиночная клетка вместо общей, и подстилка в ней. И предел желаний — собственное имя, пусть даже это кличка, но она отличает ее от других рабынь!
И лишь один способ добиться благосклонности…
Глава 5. Наказание рабыни
Глава 5. Наказание рабыни
