Оба вождя были воинами и политиками, умели добиваться своего и мечом и словом, за каждым стояли племенные союзы, но Император был удачливее, изобретательнее и хотя война шла с переменным успехом, окончательный итог постепенно склонялся в пользу избранника Единого. А когда этот итог стал понятен и вчерашним союзникам, дела Народа Волка пошли совсем плохо…
Но когда от Народа Волка осталось почти ничего, их местный, хитрый, изворотливый божок, который ничто перед лицом Создателя, как то смог достигнуть соглашения с Единым.
Тогда, с позволения Единого, Волк увел свой изрядно поредевший народ на юг, в Степь, где в ту пору не селились люди.
Своей силой Волк поставил Запоры в Проходе и Пики Восхода и Заката. И Народ Волка на 300 лет исчез из истории Мира и растущей Империи.
Но прошли годы и к Императору потянулись послы народов юга, чьи земли граничили с Южными горами и лежали между южными границами и Столицей, выросшей вокруг Жернова.
Послы жаловались на лихих людей, которые приходили из Степи, грабили их земли, угоняли дочерей. И так лихие степные налетчики допекли народы юга, что южная часть Империи пришла под знамя Императора не силой оружия — а за защитой, по собственной воле. Гордые южные князья и короли влились в дворянство Империи, а взамен Южные горы стал патрулировать созданный Корпус пограничной стражи.
Грабежи сократились и южные провинции расцвели. Но вот похищения егеря Пограничной стражи пресечь полностью не смогли.
Столетиями степняки воровали людей. У егерей бывали победы и поражения. Империя пыталась силой вторгнуться в Степь, что задавить врага в его логове. Столетиями каждый новый Император шел воевать Степь — и обламывал зубы о Запоры. А банды налетчиков просачивались сквозь незаметные лазейки в неприступных, казалось бы, горах — и вновь уводили пленных.
Громадная Империя, раскинувшаяся от Южных до Северных гор, и вобравшая в себя все народы Северного материка, не могла вторгнуться в Степь, не могла обезопасить себя от степных бандитов.
Битва буйвола и комара.
Но комар столетие за столетием жалил — и оставался невредимым!
— Нет, что-то мне не нравится, — сказал Сотник, потирая покрасневший шрам на правой щеке. Шрам пылал, что выдавало тем, кто знал Сотника хорошо и близко, силу испытываемых им чувств. Гнев и огорчение одинаково заставляли алеть старый шрам. — Нет, не нравится. Расскажи еще раз свой замысел. С самого начала. Мне кажется, где-то в твоем плане сидит смертельная ошибка, а я ее пропускаю.
— Хорошо, отец. Давай еще раз.
По сообщениям наших осведомителей на Ярмарке, южные купцы в один голос сетуют, что в ближайшие дни — начиная с третьего дня до Великого Брака Светил до третьего дня после растворения Небесного чертога — торговли не будет. Народ Волка празднует великий праздник, который последний раз состоялся четыре года назад.
Наши архивные записи утверждают, что каждый раз во время Великого Брака торговля на Ярмарке Перед Воротами заканчивалась. Ворота закрывались и оставались закрытыми до традиционного дня начала следующих торгов — до первого дня лета следующего года.
В этот раз все происходит иначе — торговля прерывается на 8 дней и потом возобновится. Южные купцы уговаривают наших торговцев не уезжать и дождаться открытия ворот для завершения сделок. Возможно, это потому, что впервые на памяти живущих, Небесный Брак свершается во вторую неделю лета, сразу после открытия Ярмарки.
Это создает уникальную возможность. В Долине Народа скопится громадное количество южных торговцев, их слуг, конюхов и других. Однозначно, что Народ не может выгнать их в Степь, где бушуют песчаные бури.
Это значит, что во время праздника по Долине Народа будет шататься множество пьяных южан. И контролировать их будет некому, потому что воины Народа тоже будут праздновать. Это дает шанс чужаку затеряться в пьяной толпе и шпионить без опаски.
Судя по тому, что в наших записях нет ни одной записи о возобновлении прерванных торгов — это очень редкая ситуация и ею надо воспользоваться.
— Пока согласен. За время моей службы это первый случай, когда возобновляются торги и раньше я никогда об этом не слышал. Особенно похвально, что об архивах вспомнил ты. Ты никогда не отличался тягой к чтению.
— Не я. Один из моей тройки, он из семьи книжников.
— Все тот же, еще с училища? Орест, я правильно помню?
— Да, Орест. Он последние дни ходит со мной — приказ на присвоение ему мастер-сержанта уже лежит в канцелярии. И даже в «тревожной тройке» не может ходить два «мастера». Тем более, что и на Ривалда приказ тоже должен вот-вот прийти. Представление в штаб Корпуса ушло через неделю после представления на Ореста.
— Когда-то это должно было произойти. Сработанные в училище тройки редко сохраняются больше года-двух.
— Да, нам повезло. Сначала, когда попали в подразделение следопытов и потом — когда меня назначили инструктором и позволили сохранить тройку, которая с гарантией бы морочила стажеров. Мы отслужили вместе почти три года.
— Мы отвлеклись. Как пойдете внутрь?
— Пойду. Я пойду один. Парни только обеспечат спуск.
