— Мне это не нравится. Вас с первого дня учат работать группой. Один ты будешь уязвим.
— Тройка будет привлекать внимания. Мы егеря. Мы не обучены слежке в толпе, маскировке, переодеванию. Втроем нам будет трудно раствориться в толпе. Один затеряется надежнее, трое «необычных» вернее привлекут внимание. Рассчитывать на то, что вся стража будет поголовно пьяна, не хочется.
— Что ты знаешь об этой страже?
— Ничего. Но предполагаю, что все стражи примерно одинаковые. Эта просто будет хорошая стража. Степняки воюют тщательно, аккуратно, умно. Думать, что стражники и караульные у них хуже, чем воины — глупо. Лучше их переоценить, чем недооценить.
— Согласен, но мне все равно не нравится, что ты пойдешь один. Почему именно ты?
Больц рассмеялся: «А вот это, батюшка, благодаря исключительно тебе! Никому другому отец в учителя не нанимал увечного южанина. Я, пожалуй, единственный в полку, кто знает два южных наречия и ориентируется в их названиях».
— Легенда, значит, готова?
— Рассказать?
— Незачем, ты южные названия знаешь лучше меня. Я тебя проверить все равно не смогу. Как пойдешь? Как долго собираешься быть там?
— В полудне пути к западу от Запора есть расщелина. По этой расщелине можно выйти на западный склон хребта, который восточным склоном спускается в долину. Есть седловина, на уровне примерно на ближней трети долины. Пробыть для начала планирую сутки. Дальше будет видно.
— Кто ходил на седловину, проходима?
— Никто не ходил. Вот и выясним…
— Других вариантов нет?
— Нет, отец, других разведанных возможных подходов нет.
— Экипировка?
— Горная? Весь склад в моем распоряжении.
— А личная?
— Одежда, ворованная с южан. Кое-что пришлось перешивать, очень уж они в большинстве своем пузатенькие. Купцы, приказчики. Собирали воришками два года. Ждали случая. Из оружия — один кинжал длинный, три ножа.
— Случая говоришь, ждали, — сотник вздохнул. — Не лежит у меня душа к этому плану. Не лежит. Но запретить тебе не могу. Твоего непосредственного командира ты убедил, а я нынче — всего лишь учебный инспектор. Ладно, добро. Когда выход?
— За час до рассвета, чтоб до жары до расщелины дойти.
— Приду проводить. А сейчас иди. Я хочу побыть один.
Небо лишь слегка посерело на востоке — а группа в полной готовности уже выстроилась у цейхгауза. Больц и его товарищи негромко переговаривались около ранцев, составленных один к одному. Оружие прислонили к стене цейхгауза. Кроме тройки, готовящейся к выходу, присутствовал командир подразделения разведки, которому традиционно подчинялись следопыты. Сотник приблизился быстрым шагом.
— Ну, воины, как настроение⁈
— Служим Империи! — нестройно ответили следопыты, принимая позу, подобающую в присутствии старшего офицера.
— Вольно! — бросил Сотник. — Экипируйтесь.
— Здравствуйте, лейтенант. Тоже пришли проверить группу перед выходом? Похвально.
— Благодарю, господин майор-инспектор. Считаю своим долгом.
— Тем более, похвально, — одобрительно качнул головой Дед. — Сейчас, позвольте, я дам напутствие группе.
Пока старшие офицеры разговаривали, следопыты уже успели навьючиться. Нагружены были по минимуму, но все же — весомо. Сидор-«трехдневник» с пайками и лагерной амуницией, поверх вьюки с горным снаряжением, у каждого айсбайль и полный набор егерского вооружения — глефа, короткий (лесной) лук, саадак, пара коротких клинков — кинжал и лагерный нож, фляга на поясе, стандартные серые метательные клинки на перевязи, легкий лесной доспех, плащи-перевертыши — снаружи цвета альпийского леса, с другой стороны — бело-серые, для скально-ледовой зоны. Ничего лишнего, но уже весомо. На Больце еще и вьюк с одеждой и обувью для «перевоплощения».
Сотник пристально оглядел каждого, традиционно заставил попрыгать и поприседать. Удовлетворенно кивнул — ни лязга металла, ни скрипа кожаной амуниции.
— Предъявите фляги!
Понюхал. В двух флягах чистая вода, у сына — что-то с резким кислым запахом.
— Что это, мастер-сержант?
— Здавур, господин майор-инспектор! — по-строевому отчеканил Больц. — На случай, если надо будет взбодриться, господин майор-инспектор!
— И давно здавур выдают группе на выход?
— Куплено на личные средства, господин майор-инспектор. На случай непредвиденных обстоятельств, господин майор-инспектор.
— Не тянись. Одобряю. Степной?
— Степной…
Сотник обнял сына, одобрительно хлопнул по плечу участников его группы — Ривалда и Ореста, похожих как братья: невысоких, жилистых, чернявых. Дружили и ходили тройкой они еще с кадетского училища, друг другу доверяли и понимали с полужеста.
— Вот, — сотник подал сыну кожаный тубус. — Это от меня.
