Любительница животных и дикарей оказалась поразительно похожа на одну юную знакомую посла, которая не так давно шокировала Столицу, — а это весьма непросто, поверьте, — абсолютно скандальным образом жизни. Шепотом поговаривали, что «эта кобылка такая вздорная потому, что ее объезжает первый из наездников». Люди посерьезней говорили, что «вздорной кобылке» для борзости достаточно того, к какой семье она принадлежит, и что ее парадный портрет висит в семейной галерее Императора. Около полугода назад она также «отправилась на воды» и исчезла. Неплохая группа частной охраны была вырезана в «лучшем степном стиле». Инцидент произошел в границах «коронных земель», где рейдов степняков не было с незапамятных времен. Служба Охраны Короны получила нагоняй, но вздохнула с облегчением. Дама хоть и не относилась к кругу охраняемых лиц, но хлопот доставляла немало.
Так вот, «актриса» была поразительно похожа на упомянутый парадный портрет, вплоть до прически, макияжа, драгоценностей и платья. От платья, правда, остались лишь рукава, высокий ворот и верхняя часть лифа, не прикрывающая сосков. Зрителям ничто не мешало любоваться белокурой имперской девкой, готовой взять у пса и способной дать коню.
— Посол, рассказывая об этом, был в растерянности. Его прямая обязанность — довести эту оскорбительную историю до сведения монарха. Но этот мужественный человек, а работа дипломата во враждебных Халифатах требует большого мужества, пришел к Верховному советоваться, как ему поступить. А что Вы думаете об этой истории, мастер Абелард?
— Это война! — выдохнул Сотник. — Это прямое оскорбление Империи, как минимум. А если речь действительно идет о любовнице Императора, — и на здоровье, дай Единый ему здоровья, — то впервые за многие столетия южанам удалось оскорбить и задеть Императора лично.
— Ну, это если он об этом узнает, — возразил инквизитор.
— Вы дразните меня, мастер Питер? — фыркнул Сотник. — Султан сделает все, чтоб история о представлении, которое имперский посол досмотрел до конца, стала известной всему Югу и всему Миру. Это война!
— Скажем так, это явный повод для войны. Но как вести войну, если до врага не менее 4 месяцев плавания во враждебных водах, кишащих боевыми кораблями? А больше ничего Вас в это истории не смущает?
— Животных играли переодетые актеры?
— Нет, нормальные звери. — саркастически дернул уголком рта инквизитор. — Дресированные, наверное, но вполне природные звери…
— Женщина не может принять коня! Да и осла, впрочем, тоже…
— И, тем не менее, нет никаких оснований сомневаться в словах посла. Это человек, для которого умение наблюдать и идеальная память необходимые признаки профессии, — настаивал на своем инквизитор. — Мне вновь не приходит в голову ничего, кроме богопротивной магии, способной настолько изменить душу и тело женщины всего за несколько месяцев.
— Или это действительно просто похожая женщина, а над сходством враги сознательно работали заранее, чтобы мы уверились, что они владеют подобной магией? Ввести противника в заблуждение относительно своих возможностей — чуть ли не аксиома воинских трактатов.
— Гм, а ведь может быть. Мне нравится, как Вы размышляете, мастер Абелард…
Глава 9. Господин и рабыня
Глава 9. Господин и рабыня
…
Волк был один в клановом шатре, если не считать приведшего Ирму надсмотрщика. Расслабленный, как кот, он развалился в деревянном кресле, густо покрытом тонкой резьбой. Одежда была под стать — халат из алой струящейся ткани, мягкие вышитые чувяки. В руке он держал тонкий кубок южной работы. Запах пряного вина витал в шатре. В этот момент Волк не был похож на сурового воина. Хотя, наверное, все-таки похож — на воина, который сибаритствует перед трудным походом. Так в расслабленности дремлющего кота кроется способность моментально броситься на добычу.
Но не всем дано видеть эту способность.
— До Великого Брака светил осталось три дня, — сказал Волк. — И все рабыни, нашедшие себе новых хозяев, уже покинули ярмарку.
На лице Ирмы сначала не отразилось ничего. Ее разум был сейчас укутан в две плотных пелены.
