— Ничего, ничего. Меня тоже к Димитрию не пускали. К Алёшеньке я уже с силой пробился. Бабы… Кто их разум разберёт. Даже щели все затыкают, а в спаленке дышать нечем от копоти. Дуры! Так не переубедишь!
— Как там Алёшенька, не болеет? — спросил я, вспомнив вдруг, что Алексей должен вот-вот умереть. Хреново не знать точную дату смерти. Уж лучше вообще не знать. А то чувствуешь себя каким-то гробовщиком, честное слово, спрашивая и ожидая.
— Хорошо, не болеет. А у меня, верно, от отца передалось. Ноги крутит так, что на стену лезть хочется.
— Не усваивается у тебя витамин «Ц», — подумал я. — И с этим ничего поделать нельзя
У всех Романовых в той или иной мере проявлялась эта болезнь, хотя царь Алексей сам выращивал овощи и ел их с удовольствием. Царь не злоупотреблял перееданием, соблюдал посты, но уже сейчас он выглядел упитанным. Значит имеются проблемы с усвоением пищи и витаминов. И кислую квашеную капусту государь любил. Не понятно… Короче… Но я «не парился», примерно зная расклад. Опять же не точно зная время его смерти. Кхе-кхе… Где-то сразу за Алёшкой… Или перед? Тьфу, млять! Склеротик!
— Пошли, выпьем, да закусим, — предложил я. — Пока пост не наступил — можно.
— Ну, пить, я же не пью крепкое. Или забыл?
— Не забыл. Я вина привёз доброго.
— Твоего вина я выпью, — с улыбкой произнёс государь.
Если говорить о болезнях Алексея Михайловича, то, вероятно он страдал повышенным давлением, об этом говорит его внезапная вспыльчивость и постоянно «румяное» лицо. Уже в этом возрасте ему часто делали кровопускания. Я посоветовал ему завести кота царь и часто не спускал его с рук и гладил. Мне помнилось, что эти животные «спасают» своих хозяев от повышения артериального давления. На себе когда-то проверял.
И с первой женой царю повезло. Она терпеть не могла алкоголь. Как и Алексей, кстати, терпеть не мог тех, от которых «пахло».
А вот со второй женой не повезло, так как Наталья Нарышкина позволяла себе употребление вина при каждой трапезе, а кушала она часто. Оттого, говорят «специалисты», и Пётр Первый имел соответствующие пристрастия.
[1] Слово «щирый» с украинского языка на русский можно перевести как «искренний», «истинный».
— Знаешь, о чём я хотел поговорить с тобой, Стёпушка? — спросил Алексей так ласково, что я тут же вспотел, хотя от пития вина в бане мы отказались.
Мы сидели в зимнем саду, пристроенному к дворцу стеклянному помещению, типа «оранжерея», где среди пальм было отведено место для обеденных поседелок. В земле и вокруг по периметру был проложен обогревающий водопровод и пальмам в саду было очень комфортно. Как, впрочем, людям и обитающим там певчим птицам.
Я, только что слушавший жизнеутверждающее щебетание птах, вдруг потерял весь интерес к прекрасному.
— До тебя доходили подмётные письма о внуке Василия Шуйского? — спросил государь.
— Сами письма не доходили, а слухи доходили. Я сообщал тебе, государь. Воевода Симбирска рассказывал крайний раз вот теперича.
— Во-о-о-т, — поднял вверх указательный палец государь. — Раньше их почти не было, а тут… Одно за другим и в разных городках, даже совсем малых. И писано так грамотно, как ты меня писать учил.
Я вспотел ещё больше. Как ни пытался, а к косноязычию я себя так и не приучил.
— Ну, кхе-кхе, не так, конечно, правильно, как ты, но очень похоже. Не ты ли это пишешь?
Тут я совсем обомлел.
— Надо же как просто! Бац! И ты на плахе у палача. Или на дыбе… Сначала на дыбе, потом четвертуют, и всё. Исторический парадокс с тем же самым концом.
— Конечно я, государь. Кому же как не мне этим есть время заниматься. Главное что если ещё знать, где этот внук и кто он? Ты не знаешь?
Государь, открыв рот, покрутил головой.
— Вот и я не знаю.
— Ты шутишь? — спросил государь.
— А ты? — спросил я.
— Я шучу, — сказал государь.
— И я шучу, — сказал я. — Но твои шутки очень плохо пахнут. Впору портки менять.
— В смысле? — не понял моего чёрного юмора царь.
— Проехали, — не стал я уточнять.
Тут до царя, вроде, шутка дошла и он улыбнулся.
— Ищут? — спросил я.
— Ищут, — ответил царь. — В Симбирске розыск провели всех тех, кто уехал перед этим письмом. Всех пытали. Остался только ты. Там не много людишек проезжало.
— Будешь пытать? — спросил я.
— А надо? — улыбнулся царь.
— Мне — точно не надо, — дёрнул плечами я, — а вот тебе — не знаю.
Алексей посмотрел на меня испытующе, пососал уголок рта, цыкнул им и сказал:
— Знаешь, если бы это был ты, мне бы было бы легче.
— Если бы я был кем? — спросил я, мысленно офигевая.
— Ну… Этим… Внуком Василия Шуйского. Наследником моего престола.
— Ага… Я уже одним наследником престола был, — пробормотал я, стараясь спрятать глаза. Мне отчего-то стало так стыдно, что я чувствовал, как у меня «горит» лицо, уши и даже тело. Давление крови у меня сейчас скакнуло, наверное, до двухсот единиц.
Я промолчал.
— Чего молчишь?
— А что тут говорить? Спросить хочется.
Царь скривился.
— Спроси.
— Почему, если бы я был внуком Шуйского, тебе было бы легче?
