Диана, не дожидаясь приглашения, материализовалась в каюте — ее объемное изображение вдруг возникло напротив, в моем рабочем кресле. Я присел на край кровати.
— Этот твой экран, защищающий психику — настоящая броня, — сказала она. — А сзади еще множество ловушек для непрошенных гостей. Пару раз я думала, что уже не выберусь обратно из лабиринтов, созданных твоим подсознанием. Экран настроен изменять структуру в соответствии со случайными ассоциативными цепочками. Я сомневаюсь, что через него смогли бы пройти даже те, кто его сконструировал. Если бы не твое полное доверие и открытость, мне пришлось бы плохо — ты в любую минуту мог захлопнуть ловушки, и я превратилась бы в полузабытое воспоминание в каком-нибудь отдаленном уголке твоей памяти.
— Я и не знал, что все это так рискованно для тебя. Погоди, но ведь ты все равно осталась бы? Матричный кристалл, блоки памяти… Твоя личность, она ведь в них?..
— Правильно. Я всегда создаю резервную копию самой себя перед началом любого действия, пусть самого простого; после стираю устаревшие версии. Но если со мной что-то случилось бы там, внутри твоей психики, я бы умерла — совсем так, как умирают люди. А потом воскресла, и помнила все, вплоть до последнего момента. Медицинские кибы испытывают эти вещи на себе десятки и сотни раз, а в случае смерти их пациента — непременно. Обычное дело, вроде перезагрузки. Или выключения питания. Но, благодаря твоему брату, я немного другая… — Диана улыбнулась.— И я боюсь умирать — даже на время. А побродив в дебрях твоего подсознания и примитивных первичных инстинктов, я очень хорошо понимаю, что это значит — по-настоящему бояться. Ты даже не представляешь, какие химеры и чудовища водятся в глубинах человеческой психики, и на что они способны.
Я помолчал немного, размышляя над услышанным.
— Все, что ты сказала — для меня большая новость. Я не психотерапевт, а всего лишь биомеханик. А биомеханик — он ведь не настоящий врач. Просто работяга, как обычный механик. Убирает поврежденные органы и ставит на их место запчасти. И даже этим не занимаюсь вот уже много лет.
— Успокойся, пожалуйста, я прекрасно знаю все, что касается твоей специализации. — Диана снова улыбнулась. — Ты взволнован, это я виновата. Мне не стоило говорить тебе. Но быть наполовину человеком очень сложно… Возникает, например, желание поделиться с кем-то своими переживаниями. Я постоянно обмениваюсь информацией с другими киб-интеллектами, но это совсем не то.
— Тебе незачем себя обвинять или оправдываться. — Я сделал попытку ободряюще потрепать ее по плечу, но моя рука провалилась в пустоту. — Вот черт!.. Ну надо же, опять забыл. — Диана весело рассмеялась — совсем как девчонка-школьница. — Если я о чем и жалею, так это о том, что никогда не смогу тебя поцеловать. А теперь — хватит болтать попусту. Давай, выкладывай, что там на счет моих кошмаров?
— Значит так, — Диана сделала серьезное лицо. — Спешу тебя порадовать — ты у нас скрытый экстрасенс. И достаточно сильный. Лучше сказать — чрезвычайно сильный.
— Надо же, какие новости! — изумился я.
— Совершенно точно.
— Погоди… Меня, как и всех, тестировали в школе на наличие экстрасенсорных возможностей. В армии — тем более, армейские всегда заинтересованы в выявлении и развитии экстрасенсорики у военнослужащих. Но ничего не обнаружили.
— Школьные тесты оставляют желать лучшего, — сказала Диана. — Что касается армии, то военных не интересуют скрытые способности, которые надо долго развивать — они имеются почти у каждого человека. Им также не интересны люди, у которых эти способности проявляются спонтанно, от случая к случаю — ты как раз такой. Армии нужны индивиды, умеющие
— Но я и спонтанных проявлений у себя не замечал, — возразил я. — Обостренное чувство опасности, неплохая интуиция — не больше. Но тем же самым могут похвастать многие профессиональные охотники. Как и профессиональные солдаты. Без этого в нашем деле — прямой путь в могилу.
— Ты прав, но слишком скромен. Я сопоставила все данные. Всю твою жизнь — то, что мне известно. Слушай. Не все профессиональные солдаты могут, прослужив четыре года в спецподразделении ВКС и приняв участие в десятках операций, не только остаться в живых, но и не получить даже царапины. Далеко не все военнослужащие умудряются ни с того ни с сего подать в отставку за две недели до гибели их подразделения… Верно?
Возразить было нечего. Так и было.
