— Ничего не выйдет, — сказал он. — Слишком мало сведений.
— Но хоть что-то получилось? — спросил я.
— Вероятность пятидесятипроцентная. Кому нужен такой прогноз?
— На худой конец сгодится. Мои предки по русской линии в таком случае говорили: «На безрыбье и рак рыба». Понял?
— Нет. То есть, понял, но в этой твоей присказке все наоборот. Раки — деликатес, а рыба — далеко не всякая. Должно быть: «На безрачъе (о, ужас!) и рыба — рак».
— А у них в древности были другие гастрономические предпочтения.
— Надеюсь, у них и с прогнозами было получше, чем у современных экзобиологов, — вмешалась Кэт. — Не тяни, Крейг.
— Исходя из имеющихся данных, — сказал Крейг, — можно сделать вывод, что у них четкого ритма нет вообще. Так не бывает, поэтому логичнее предположить, что это у горилл связано с внешними воздействиями. Проще — с ситуациями, которые по какому-то поводу важны для них. Заинтересовавшись чем-то, или чего-то испугавшись, они могут не спать всю ночь и весь следующий день.
— То о чем ты говоришь, свойственно лишь существам разумным, — заметила Кэт. — Животные не страдают бессонницей от страха — как только становится безопасно, они тут же успокаиваются. Некоторые весьма любопытны, однако ни один зверь не пропустит из интереса к чему-то постороннему период сна или обед. Мы уже договорились считать их просто обезьянами. Ты хочешь пересмотреть этот вопрос?
— Я такого не говорил, — отрекся Крейг. — Я просто сказал, что мне удалось выяснить.
— Я тоже просто спрашиваю, строго из интересов дела. Ты в этом плане знаешь больше, чем мы все. Хочешь пересмотреть?..
Крейг задумался на секунду.
— Нет. Когда информации станет больше (если станет), я смогу сказать что-то более определенное.
— Если гориллы разумны, Комиссия по Контактам поставит нам памятник, — сказала Кэт. — Мы войдем в легенды!
— Я предпочитаю гонорар от Шанкара Капура, — быстро вставил Рик.
— Если они разумны, и Комиссия припомнит нам убитого самца, то памятник будет надгробным, а в легенды мы войдем посмертно, — сказал я.
— Пит прав, — рассудил Крейг. — Слишком необычны наши обезьянки. Не пора ли передать сведения в Комиссию? На орбите полно их людей.
— И лишиться такого заказа? — возмутился Малыш. — Они, конечно, сразу же вышлют с Земли группу, будут проверять, а нас отсюда выдворят до выяснения обстоятельств. Период проверки они могут растянуть хоть на пять лет, хоть на десять. Мы потеряем гонорар.
— Когда тебя на заседании Комиссии начнут зажаривать над костром из протоколов, гонорар тебя вряд ли утешит, — сказал я. — Крейг, неужели произвольное нарушение циркадного ритма такой важный признак?
— Один из признаков… Не знаю. Я не специалист по разумным существам или существам с зачатками разума. Сомневаюсь, что серьезные сведения такого рода есть даже у Дианы. Полная информация по этим вопросам только у спецов-контактеров.
— Можно послать запрос им, — предложила Кэт.
— Проще сразу передать все данные, — ответил Крейг. — Они зацепятся за наш запрос и все равно вытряхнут их из нас. Пришлют группу и закроют планету. Если потом ничего не подтвердится, мы не только потеряем деньги, но и станем посмешищем среди всех звероловов.
— А если подтвердится, и выяснится, что мы утаивали сведения и продолжали отлов, нас лишат лицензии — как минимум, — сказал я.
— Можно уничтожить отчеты, — буркнул Рик.
— Можно, но если потом такое всплывет в ООЗ, нас исключат навсегда. А со стороны Комиссии такие действия расценят не только как преднамеренные, но и как злостные. И лишение лицензии, и тюремный срок.
Рик нервно вскочил, потом снова упал в кресло.
— Ну почему нам не попался заказ, с которым было бы все просто и ясно? — простонал он. — Какого черта нас занесло на Тихую ловить нестандартных горилл?
— Ты ведь сам хотел поохотиться в заповеднике, — напомнил я. — Мы все были против, но наконец поддались на твои уговоры. Фирма пошла навстречу твоему желанию, так что это ты во всем виноват.
Рик изумленно выпучил глаза, не в силах вымолвить ни слова от возмущения.
— Ну ладно, я пошутил, — сказал я, не дожидаясь, пока он очухается. — Мы оказались здесь потому, что нам пообещали кучу денег за работу, которую мы посчитали несложной. Работа оказалась сложней, чем мы предполагали. Но разве это в первый раз? Почти всегда так и бывает, когда берешься за отлов животных, которых мало кто ловил или никто не ловил, а заказы, с которыми все просто и ясно, оплачиваются сам знаешь как.
— Никто из вас еще не предложил конкретно, что делать, — едко заметила Кэт.
— В том числе и ты, — не менее едко ответил я. — Биас, сверься со сводами правил Комиссии, ООЗ, УОП, Господа Бога, чертовой бабушки и сообрази, насколько серьезно положение. Должны ли мы передать сведения уже сейчас, или можно не суетиться? А также нам нужно знать, сколько вообще мы можем тянуть с передачей информации, не нарушая чисто этических норм, если эти ушлые макаки на самом деле не животные. Думаю, никому из нас не хочется оказаться в роли бессердечных живодеров, сажающих в клетки и отдающих под нож потенциальных братьев по разуму?
