На этот раз к подбитому броневику пошел сам лейтенант. Васина он не взял: кому-то надо было оставаться с новичками у фургона. Дорогу показывал пулеметчик Деев, которого Титоренко окрестил новым именем – Охотник. Солнце давно перевалило к закату, и в лесу стало сумрачно. Лейтенант продирался сквозь подлесок за Деевым почти бегом, пулеметчик действительно шел профессионально: там, где Титоренко, тоже не новичок в ходьбе, спотыкался или цеплялся за ветки, Максим проходил легко, как по дороге.
– Далеко еще? – наконец не выдержал Титоренко.
– Километра два, товарищ лейтенант.
Дальше бежали молча, и, только приблизившись к шоссе, Деев вдруг замедлил шаг и, предостерегающе подняв руку, остановился. Титоренко замер на месте. Со стороны шоссе слышались частые взрывы мелких бомб, заглушающие прерывистый звук мотора низко летящего самолета. Было слышно, как самолет, сделав круг, пошел на второй заход и как ударили самолетные пулеметы. Вскоре стрельба прекратилась и звук самолетного мотора затих, Титоренко и Деев стали осторожно пробираться к шоссе. Теперь первым шел лейтенант, пулеметчик, как цыпленок за наседкой, жался сзади. В кустах у самой дороги Титоренко жестом приказал Дееву лечь и сам тоже залег, стараясь разглядеть в просветы между листьев участок дороги, где только что рвались бомбы. Наконец лейтенант встал и, махнув Дееву рукой, вышел из кустов.
Развороченный прямым попаданием бомбы броневик чадно горел. Летчик не заметил, что добивает уже подбитую машину, а может, просто от переполнявшего его ощущения вседозволенности швырнул бомбы и обстрелял заведомо никчемную цель. Такое в начале войны бывало нередко. Но определенного результата, сам не ведая того, летчик достиг – вместо полевой рации или штатной радиостанции 71 ТК-1, которыми оснащались армейские средства командирской разведки и боевого охранения, осталось только обугленное крошево.
Постояв у окончательно разбитого бронеавтомобиля, лейтенант и пулеметчик, не сговариваясь, внимательно осмотрели местность, прилегающую к останкам бронемашины. Лейтенанту пришлось согласиться, что на дороге между неглубокими воронками от мелких бомб действительно отчетливо виднелись следы не менее двух гусеничных машин, но были ли это танки, лейтенант не был уверен. Это вполне могли быть бронетранспортеры на гусеничном ходу. Довод о том, что броневик подбит именно снарядом из танка, можно было легко оспорить: немцы достаточно часто таскали на прицепе за бронетранспортерами 37 миллиметровые противотанковые пушки, прозванные солдатами «армейскими колотушками». При таком раскладе становилось ясно, почему экипаж броневика успел открыть огонь из пулемета: немцам пришлось отцеплять орудие, а это требует пусть короткого, но времени. Между тем при встрече с танком времени на то, чтобы открыть огонь, у экипажа броневика просто не было бы.
Но не это главное. Совсем не важно, из танковой или полевой пушки подбит броневик, главное то, что снаряд выпустили немцы.
