Мы стали в нерешительности озираться. Сомнительно, чтобы здесь был постоялый двор. Улицы казались совершенно пустынными. Вокруг царила такая тишина, будто все жители в одночасье бросили дома и покинули королевство Стерпор или же умерли от какой-нибудь неведомой хвори. На ум мне немедленно пришли воспоминания о чудовищном море во времена Лихолетья. Неужто это возможно и бубонный нонгит вернулся?! Но тут же в отдалении, словно в ответ на мои мрачные мысли, послышался дикий гогот, и я немного успокоился. Кажется, здесь все же были люди. Правда, судя по смеху, не совсем нормальные…
– Вперед, – скомандовал я.
Мы двинулись дальше и тут же наткнулись на отвратительную картину. Возле церкви, уронив длинную морду в пыль, лежала дохлая лошадь и глядела в небо безразличным единственным глазом. Вонь от ее гниющего тела распространялась далеко вокруг.
– Странно как, – сказал Ламас, – даже в Стерпоре, если лошадь сдохнет посреди дороги, ее обязательно уберут, отвезут в мясную лавку, шкурку тоже пристроят, а тут валяется прямо около церкви – и никто даже пальцем не пошевелит. А ведь пропадает добро…
– И правда, ее же можно было съесть, – Кар Варнан плотоядно улыбнулся, – пока не протухла…
– Если только она не болела какой-нибудь болезнью, – сказал я, – к тому же у тебя что-то с обонянием, Кар, уверяю тебя, она давно протухла.
– Действительно, теперь и я это чувствую, – с сожалением откликнулся Варнан, явно расстроенный, что такая груда мяса пропала впустую, в то время как у него «живот к спине прилип».
– Вы хотите сказать, милорд, что здесь свирепствует мор? – переполошился Ламас. – О боже! – вскрикнул он и прикрыл рот ладонью. – То-то я уже чувствую, чу-у-увствую, что, кажется, у меня зачесалась левая нога – верный признак бубонного нонгита!
– И улицы пустые… – пробормотал Варнан, ухватил себя за коленную чашечку и с сомнением пощупал ее.
– Они все умерли! – с истерикой в голосе выкрикнул Ламас.
– Ладно, Ламас, успокойся, – потребовал я, – мы же ясно слышали, как кто-то смеялся. Это означает, что живые в деревне есть, к тому же они не собираются умирать, а радуются и веселятся. Сейчас мы осмотримся и решим, что дальше делать… Надо бы зайти в церковь, посмотреть, что там…
– Я в церковь не пойду, – заявил Ламас, – я, между прочим, колдун, если вы до сих пор не заметили.
– Да какой ты колдун? – сплюнул на землю Варнан. – Сколько раз нас чуть не угробил… Только вурдалаков хорошо проварил. – Он усмехнулся. – Ладно, я пойду.
Он быстро поднялся по ступеням и дернул дверь. Хрусть. Она слетела с петель и осталась у него в руках.
– Ухм, – смущенно пробормотал великан, аккуратно положил сорванную дверь на крыльцо и вошел внутрь. Отсутствовал он не больше минуты.
– Странно, – сказал он, появившись на пороге и что-то быстро пряча за пазуху, – там никого нету.
– Что, совсем никого?! – Ламас почти подпрыгнул. – Это очень дурной знак, священник, видно, тоже сдох от нонгита… вот и лошадь…
– Ты что там прячешь? – с подозрением поинтересовался я у Варнана, зная его предосудительную склонность к воровству.
Великан развел руками:
– Я?! Прячу?!
– Эй, вы что там ищете?! – раздался вдруг голос позади нас. – Там ничего нет!
Судя по всему, говоривший был весьма раздражен. Мы обернулись. Перед нами стоял священник. Собственной персоной. Должно быть, этот приход принадлежал ему, потому что он немедленно взбежал на ступени крыльца и стал скорбно разглядывать ущерб, причиненный излишками силы Кара Варнана.
– Вот негодяи, дверь с петель сорвали, – укоризненно сказал он, – ну что вам не сидится в чертовом кабаке? Опять полезли в церковь. Сколько раз вам говорить, что вы бессмертной душой рискуете. Бессмертной душой! Не надо в церковь ходить… Не надо! Сидите спокойно и накачивайтесь элем.
Он повернул к нам свирепое лицо и гадко харкнул на землю. В его внешности мне вдруг почудилось нечто необычное, словно у него было что-то не так с физиономией. Я некоторое время приглядывался к нему, но поскольку никаких особенных странностей не заметил, то решил, что мне, видно, показалось.
– Мы это, – смущенно пробормотал Кар Варнан, который всегда носил под рубашкой крестик анданской церкви, – только хотели кого-нибудь найти, поговорить…
– О чем, грешники, мы можем с вами говорить?
– У вас что, мор? Да, мор? – вылез вперед Ламас. – Где люди-то? Умерли все небось? Как эта лошадь? – Он ткнул пальцем в дохлую кобылу.
Священник посмотрел на нас с искренним удивлением.
– Так вы что же, не из этих? – спросил он. – Эк вас занесло. – Он ухмыльнулся, потер ладони, его рот растянулся в нехорошую усмешку.
– Из каких из этих? – язвительно поинтересовался я. – Мы из тех, вообще-то, самых тех что ни на есть.
– Эй, да я вас знаю, – священник ткнул в меня пальцем, – вы и точно из тех, Дарт Вейньет, Лишенный Наследства, так? Я портрет видел… Да вон же у меня и на церкви один висит, за вашу голову награда назначена – тысяча золотых. Неплохо, как я понимаю, по здешним меркам?
– Ну, да-да, это я… тысяча золотых… очень неплохо… а что случилось с деревней?
