Вы спрашиваете, любезная моему сердцу Даргамара, на кого похож Дарт Вейньет, столь известный и любимый в народе? Так я отвечу вам. Более всего он похож на дьявола, хитроумного и изворотливого черта. Такого не взять голыми руками, не изловить просто так, не засадить в темницу на долгие годы, такой находит брешь в обороне любого города, любой души и пробивает ее, просачивается, словно яд, в кровь, через стены, объявляется неожиданно там, где о нем говорят, будто он всегда у тебя за спиной…
Мне никогда не забыть этого страшного мгновения, когда Дарт Вейньет вдруг явился в комнате совещаний дворца Алкеса, там, где мы только что обсуждали его скорую поимку… И вдруг он, разрушив каменную кладку силой колдовства, является прямо пред наши очи. В обличье человеческом, но с дьявольским блеском в глазах. Мы вынуждены были сдаться, а потом он вдруг исчез, словно и не появлялся вовсе…
Это истинный дьявол. Не вызывает сомнений, что он владеет черной магией… Так же как не возникает никаких сомнений, что от него необходимо избавиться возможно скорее. Быть может, священная инквизиция заинтересуется этим субъектом. Я буду лично писать его преосвященству, Риану де Руаси, в Катар.
Я осторожно пошевелил ногой – как будто сгибается и даже разгибается. Сгибается и разгибается. Ошарашенные братья и герцоги в ужасе наблюдали, как я с самым сосредоточенным видом вытягиваю ногу и озабоченно качаю головой. Похоже, исключая мое колено и голову, мы совсем не пострадали. Для Кара Варнана тяжелый период ушибов, судя по всему, наконец миновал, и снова начались старые добрые времена счастливого идиотизма. Его физиономия опять лучилась бурной радостью. Должно быть, мерзавец ощущал себя превосходно. Уже забыл, наверное, по чьей вине мы здесь оказались. Впрочем, когда в ранней юности в голову тебе попадает стенобитное орудие, пусть даже маленькое и почти сломанное, нет никаких гарантий, что потом ты будешь помнить хотя бы что-нибудь из того, что с тобой происходит в течение жизни. Интересно, он и раньше был круглым идиотом или то, что я наблюдаю, – тяжелые последствия той самой травмы?
С неудовольствием я некоторое время вглядывался в счастливые черты, потом сплюнул и потрогал быстро набухавшую на голове шишку. В появлении шишки, вне всяких сомнений, тоже был виноват он, и только он!
– Варнан, к двери! – В моем голосе прозвучало столько жгучего презрения, что провинившийся покраснел, как молодой свиног в период первых брачных игр, и насупился.
Возможно, на какую-то долю секунды мне показалось, что я излишне суров с этим великовозрастным ребенком, но я вовсе не хотел, чтобы его детская непосредственность и своеволие каким-либо образом помешали великой цели…
– Варнан, к двери! – повторил я.
Как только я отдал приказание, герцог Мизерилла отбросил стул и вскочил на ноги. Наверное, он намеревался мгновенным броском преодолеть незначительное расстояние, распахнуть дверь и оказаться снаружи, в безопасности от «бунтовщиков». Но на этот раз Кар Варнан не подвел. Он оказался куда проворнее герцога, прыгнул за ним следом, поймал длинной рукой за плечо, развернул его и ударил в челюсть. Мизерилла сразу обмяк в больших руках Варнана и принялся клониться к полу, но великан крепко ухватил его за ворот и отшвырнул в глубь комнаты совещаний.
