– Зовите меня просто Лоб, – заявил омерзительный тип с длинными узловатыми пальцами, когда мы наконец очутились в каком-то пахнувшем нечистотами полуподвале, – я думаю, что смогу вам помочь. Я мог бы поселить вас, милорд, в пансионе мадам Клико.
– Но это же бордель! – вскричал Ламас так яростно, словно у него в бороде жили кровососущие паразиты.
– Ну и что? – безразлично проговорил Лоб. – Зато там есть неплохие комнаты, и там вас вряд ли кто-нибудь будет искать…
– Не уверен, что ты прав, – заметил я, – не стоит недооценивать противника.
– А даже если и будут, то не найдут, – усмехнулся Лоб. – Пансион мадам Клико – настоящий лабиринт, там столько потайных комнат, что запросто можно потеряться. И учтите, я вовсе не сторонник перемен в Стерпоре, мне тут все очень нравится, я делаю это вовсе не ради вас, а только из дружбы к нему, – он кивнул на Варнана, – очень парень хороший.
– Нет в тебе духа патриотизма, – проворчал я, оскорбленный до глубины души. Я-то полагал, что он помогает мне, потому что поддерживает мое воцарение на троне. – В то время когда отчизна так нуждается в твоей помощи, Лоб, ты избрал пассивную гражданскую позицию…
– Бросьте, милорд, – махнул рукой приятель Варнана, – я уже наслышан, что вы мастак речи произносить, но меня словами не купишь.
Рука моя инстинктивно метнулась к мочке левого уха, но серьги на месте не оказалось. Я ощутил еще большее раздражение, но, поскольку ни оружия, ни даже угрожающих символов, вроде серьги, у меня не было, я решил проявить истинно королевское терпение к этому неотесанному заблудшему болвану.
– Тебе повезло, что я не вооружен, – глянув на него исподлобья, заметил я, – когда я стану королем, ты узнаешь, что такое моя благодарность.
– Ладно, – усмехнулся Лоб, – только правители обычно забывают о благодарности…
– Я узнал его, милорд, – сказал мне Ламас, когда мы уже покинули полуподвал Лба, – он был придворным брадобреем, лучшим брадобреем во всей Белирии, а когда он поцарапал ухо герцогу де Бонту, его пытали и выкинули на улицу. А какие прически делал, все диву давались.
– Понятно. – Я кивнул, теперь мне стало понятно, откуда у Лба взялась пассивная гражданская позиция – он был жертвой власти. Такие редко возвращаются к политической активности, предпочитая держаться от всяких правителей подальше.
Несмотря на бурные протесты Ламаса против проживания в борделе, для него оказаться в пансионе мадам Клико было существенным продвижением по социальной лестнице. Теперь-то мне было известно, что за существование он вел совсем недавно – спал в виде паучка в потайных коридорах королевского дворца, а в человеческом обличье носил жалкие лохмотья – остатки колдовской мантии и собирал милостыню на улицах Стерпора. В его грязную ладонь ложились медяки щедрых горожан, вместе с прочим нищим сбродом он ожидал, когда Алкес и герцог Ян де Бонт в очередной раз пройдут по улицам Стерпора и явят королевскую щедрость, разбрасывая монеты. Злые мальчишки нередко дразнили старого колдуна и швыряли камни в его низкую, сутулую фигурку, бредущую куда-то по мокрой от дождя мостовой. Эта картина представилась мне так ярко, что я едва не прослезился. Ну да нечего. Теперь Ламас выпрямил спину, одет он был хоть и не по последней моде, но весьма пристойно. Благодаря друзьям Варнана колдун, который вечно все путал, облачился в купеческий костюм, на ногах его сияли пряжками почти новые кожаные туфли, а длинная, нечеловеческого размера синяя рубаха висела почти до колен. Довершал картину небрежно наброшенный на плечи темно-красный плащ. Несмотря на то что мне наряд колдуна казался далеким от совершенства и весьма комичным, словно у странствующих скоморохов из группы «Король и шум», сам он был им до чрезвычайности горд.
Когда мы вошли в пансион, сопровождаемые одним из закоренелых преступников из шайки Лба, оказалось, что тона, выбранные Ламасом, те же, что и у девочек мадам Клико. Их цветастые портреты в полный рост были всюду развешаны на стенах, а сама мадам Клико поднялась нам навстречу из – за накрытого красным бархатом стола. Вид у нее был самый что ни на есть цветущий. Рыжие волосы являли собой верх парикмахерского искусства, тяжелый бюст выглядывал из выреза шикарного кремового платья с рюшечками, дополняли картину черные сапоги на очень высоком каблуке. Ее наряд выглядел бы вполне пристойно, если бы не обилие фигуры мадам Клико. К слову сказать, она была настолько упитанной дамой, что щеки ее почти скрывали уши, из-за округлостей лица выглядывали массивные золотые серьги, болтавшиеся на пухлых мочках.
– Ну-ка, ну-ка, – сказала мадам Клико, рассматривая нас с пристальным и, как мне показалось, совершенно непристойным вниманием, она задержала свой взгляд на утолщении в штанах Кара Варнана, так что он смущенно зашевелился. – Ну что же, Лоб просил передать мне, что вам придется некоторое время пожить в моем, хм, заведении.
– Это так, – откликнулся я, чтобы выручить Варнана.
– Хочу сразу предупредить, – заметила мадам Клико, мгновенно переключив внимание на меня, – покоя здесь не ждите…
