— Но ведь это невозможно.
— Я тоже так думала. Даже если не отключишься, тебя убьет боль. Или судороги. — Картина стоит перед глазами, и стереть ее не получается, как я ни пытаюсь. Бен...
В окно видно, что на дорожке возле дома Бена стоят две «Скорые». Что это значит? Если Бен... Я отворачиваюсь, сглатываю. Мысли путаются, уходят от худшего, что могло случиться, но одна картина стоит перед глазами, и у меня нет для нее слов: бьющееся в конвульсиях тело Бена на полу, перекошенное болью лицо.
Еще одна сирена подает голос издалека, но тон ее иной, не такой, как у «Скорой», пронзительный, и он резонирует в голове, подгоняет сердце и рассыпает льдинки по коже.
Прячься! Быстрее!
Но я стою как вкопанная у окна.
Пронзительный вой еще ближе, и вот из-за угла появляется длинный черный фургон. Никаких надписей или эмблем, только синяя «мигалка» впереди. Я отпрыгиваю от окна и отталкиваю стоящих у меня за спиной Джазза и Йена.
— Что там? — спрашивает Джазз.
— Лордеры, — говорю я, чувствуя предательскую слабость в коленях и тошноту под ложечкой. Парамедики вызвали лордеров. Им доверять нельзя.
— Нам надо убираться отсюда, — говорит Джазз. — Прямо сейчас.
Мне холодно. Я как будто застряла в ледяной ловушке. «Лево» жужжит, и Джазз берет меня за руку и проверяет показания.
4.4.
Одной пилюли оказалось недостаточно.
— Дело дрянь. Кайла, чем я могу помочь? — с тревогой спрашивает Джазз.
— Уже ничем. Поздно.
Обхватываю себя руками. Я должна была его остановить. Во всем моя вина.
3.8.
Я оставила его там... просто бросила...
3.5.
Истекающего кровью, умирающего, я предала его... сбежала от него...
— Нет, Кайла... — Джазз добавляет крепкое словцо. — Не здесь и не сейчас. Идем. — Он ведет меня к задней двери, предупреждая на ходу Йена: — Нас здесь не было.
— Кого вас? — уточняет Йен. — Я дам знать, если узнаю что-нибудь о Бене.
Джазз едва ли не тащит меня к забору, открывает ворота, выводит на дорожку.
3.2.
— Беги! — говорит он.
— Что?
— Беги. Как если бы от этого зависела твоя жизнь.
«Может быть, и зависит».
Бежать? Сейчас? Я смотрю на ноги, приказываю им двигаться, делаю несколько неуклюжих шагов, прибавляю... И в какой-то момент ритм берет власть надо мной.
— Быстрее! — требует Джазз. — Ты можешь быстрее, я знаю.
Беги, как будто тебя преследуют лордеры. Жми вовсю, словно тебя вот-вот схватит Уэйн Бест. Я вызываю из памяти уродливую физиономию Уэйна, и ноги, похоже, получают заряд энергии.
Джазз хватает меня за запястье — 3.9.
— Мало. Прибавь.
Мы бежим и бежим. Джазз к такому не привык, и ему особенно тяжело. Быстрее. Перед глазами по-прежнему Бен. Что с ним? Забрали ли его лордеры? Если да, то, может быть, худший вариант лучше? Что с ним? Незнание гложет изнутри. Я хочу остановиться, упасть и заплакать, но как только сбавляю шаг, Джазз толкает сзади, заставляя бежать и бежать.
Чудесные, мягкие глаза Бена, и вот это. Что же случилось с тобой?
Йен узнает и расскажет.
Да.
Беги, беги...
Мы возвращаемся к машине, когда уже смеркается.
— Уровень? — спрашивает Джазз.
Проверяю.
— 5.2. А как ты понял, что мне надо бежать?
Джазз пожимает плечами.
— Бен что-то такое однажды сказал.
Бен.
— Пошли. Отвезем тебя домой. — Джазз выглядывает на дорогу, но остается в тени. Ни «Скорых», ни л ордеров не видно.
— Похоже, чисто.
Бен.
К тому времени, когда Джазз останавливается у дома, «Лево» снова начинает вибрировать.
— Держись, Кайла. Ну же, ты сможешь.
Я беспомощно качаю головой. Уровень летит вниз.
— Пора предстать перед Дракошей. Вперед.
Он едва ли не несет меня к двери, но не успевает постучать.
— Какого черта ты... — начинает мама и, увидев мое лицо, останавливается. — Входи, входи...
Джазз помогает устроить меня на диване.
Бззз...
3.1.
Бен...
Это конец. Мой мир наполнен болью, и, кроме боли, в нем ничего больше нет. Пульсирующая, пропитанная кровью боль, сдавившая тисками все, что я есть, все, чем была, и все, чем могу быть.
Темнота постепенно рассеивается. Я ощущаю, что лежу на полу. Голоса. Бен...
Укол в руку. Тепло разливается по венам, растекается по всему телу. Оно не уносит боль — эту боль унести не может ничто. Оно просто отвлекает меня от нее. Я открываю глаза.
— Ну, привет, — говорит мама и улыбается. — Вернулась.
— Ммм? — спрашиваю я, и все снова уходит в темноту.
