— Бен! — выкрикиваю его имя, пытаюсь сесть и... заваливаюсь на спину. Я в постели. В своей. В ногах Себастиан. Дверь приоткрыта, и из коридора сочится тусклый свет.
— Кайла? — Мама сидит рядом с кроватью на стуле. — Ну, привет. — Лицо у нее бледное, усталое. Я снова пытаюсь сесть, но волны боли тут же бьют в затылок. — Лежи смирно.
— Что с Беном?
— Об этом сейчас не беспокойся.
Стараюсь собраться с мыслями — и снова боль. Но за пределами моего мира есть что-то, что я должна знать.
— Скажи, — прошу я и ощущаю прохладную сырость на щеках.
— Тише. Домой тебя привез Джазз, и ты отключилась сразу же за порогом. Больше я ничего не знаю.
— «Скорую» вызывали? — шепотом спрашиваю я.
— Конечно. Тебе сделали два укола. Ты на секунду пришла в себя, а потом потеряла сознание.
Опасность.
Я закрываю глаза. Они узнают. Лордеры. Узнают, что я была там, у Бена. Парамедики сообщат, что я отключалась, а Бен — мой друг. Сложить два и два нетрудно.
Меня снова затягивает мрак.
Когда я открываю глаза при следующем пробуждении, в щелку между шторами заглядывает солнце, и в комнате никого больше нет. Мне удается сесть. Пульсирующая в голове боль притупилась, но не ослабела, и тошнота не отступает. Только не сейчас. Я сглатываю и делаю глубокий вдох.
Снизу доносится приглушенный шум. Голоса? Мама и кто-то еще.
Выскальзываю из-под простыни и, держась за стенку, добираюсь до окна. Внизу, на подъездной дорожке, черный фургон.
Лордеры.
Заряд адреналина бьет в кровь. Беги. Но сил едва хватает на то, чтобы оставаться на ногах. Возвращаюсь в постель. Самое лучшее, что я могу сейчас сделать, это сыграть мертвеца. Шаги по лестнице... дверь открывается.
— Кайла? — негромко спрашивает мама. Я не шевелюсь. — Говорю же вам, она спит. Это не может подождать?
— Нет. Разбудите ее, или я сделаю это сам. — Холодный мужской голос.
Шаги через комнату. Мамина рука на моей щеке.
Я моргаю, хнычу. Мама пристально, как будто хочет сказать что-то, смотрит мне в глаза. Что? У двери двое громил в сером. Закрой глаза. Что она сказала им? Что им известно? Если наши рассказы не совпадут...
Опасность.
— Не понимаю, почему вам так нужно говорить о ней сейчас. Бедняжка еще не оправилась. Повторяю, она беспокоилась из-за того, что этого Бена нет в школе, поэтому...
Этот Бен... Произнесено неодобрительно.
— Хватит! Разбудите ее. — Звучит как предупреждение.
— Кайла, милая, проснись. Ну же, будь умницей.
И снова скрытые послания. Мама подсказывает, как нужно сыграть. Глупая девчонка... отправилась к Бену... ей Бен не нравится.
Спасибо, мама.
Поворачиваюсь. Открываю глаза. Улыбаюсь сонной, глуповатой улыбкой. Моргаю.
— Живот болит, — жалуюсь я.
— Бедненькая. Послушай. Эти джентльмены хотят задать тебе несколько вопросов. Давай я помогу тебе сесть. — Мама возится с подушками. — Расскажи им то, что рассказывала мне. — Еще одно скрытое послание? Рассказать то, что знает она? Еще бы вспомнить, что она знает, а что нет.
Надевай маску. Я вызываю из памяти Себастиана и то выражение, что было в больнице на лице Феб: открытое, блаженное. Вешаю улыбку, которая соскальзывает при повороте головы.
— Да, мам. — Я поворачиваюсь к нетерпеливо переминающимся у двери мужчинам. Похоже, ждать они не привыкли. Может быть, и ждут лишь потому, что знают, чья мама дочь. И будь иначе, меня бы без церемоний увезли из дома и допросили в другом месте.
Младший из двоих заглядывает в нетбук.
— Вы — Кайла Дэвис?
— Да.
— Почему вы отключились вчера?
И даже не спрашивает, что случилось? Я удивлена, но стараюсь не подать виду.
— Я очень расстроилась. Мой друг, Бен, не пришел в школу, и другой друг отвез меня к нему домой — узнать, все ли в порядке.
— Другой друг? — спрашивает опять же тот, что помоложе. Время от времени он уважительно поглядывает на маму. Но беспокойство вызывает другой, постарше, поза которого говорит, что начальник здесь он.
Отвечать? Мама знала.
— Джазз Маккензи... Джейсон. Вообще-то он друг моей сестры, но присматривает и за мной.
— И что потом?
— Бену было плохо... очень плохо. — Я добавляю жалобную нотку. — Там стояли машины «Скорой», и Джазз сказал, что мы не должны им мешать и что мне надо домой. Но я беспокоилась из-за Бена и, наверно, поэтому отключилась.
— Этот Бен, — фыркает мама. — От него одни проблемы.
— Папа и мама сказали, что мне не надо бегать с ним, а я так люблю бегать. — Я смущенно улыбаюсь.
— Бен показывал тебе таблетки?
— Таблетки? Вроде бы нет. — Таблетки видела Эми. — Нет, подождите. У него были в сумке таблетки от головной боли. Он выпил одну в воскресенье, когда плохо себя почувствовал.
— Думаю, этого достаточно, — говорит мама. — Девочка еще не оправилась.
И, словно по команде, в животе закружилась карусель. Но теперь я не пытаюсь остановить ее и чувствую, как бледнеют щеки.
