Первые дни недели пролетели, как один день, и на носу уже снова была пятница. Ещё два дня, и надо будет снова возвращаться к стойке, трясти шейкером, полным льда, водки и лимонного сока с яичным белком.
В воскресенье уже начинался предстартовый мандраж, как перед выходом на ринг. Перед глазами то и дело представлялись нестандартные ситуации, которые возникали почти каждый день, и их приходилось решать разными способами. В семье я был мягкий и почти пушистый, а как только за мной захлопывалась входная дверь, весь собирался, оставив там, дома, всю свою доброту и человеколюбие.
В фойе ресторана рядом с метрдотелем как гарант безопасности нашего заведения стоял швейцар Марк. Его внешний вид был безупречен: прекрасно подогнанный костюм, накрахмаленная белая рубашка и элегантная бабочка. Женщинам он нравился безумно, как и они ему. Но это совершенно не значило, что кто-то из этих любвеобильных красавиц сможет пересечь линию входа без определённой платы. Заработок и флирт тут путать было нельзя, иначе можно остаться на бобах.
В прежние времена мы почти этой же командой работали на морском вокзале, где по вечерам приходилось успокаивать разбушевавшихся докеров и моряков с ледокола «Красный», на котором служили почти все штрафники Рижского пароходства. И это, как правило, удавалось на славу, только потом всегда оставались небольшие незаживающие ссадины от чьих-то зубов на костяшках кулаков.
Первый день новой смены начинался вполне прилично. По ступенькам, устланным бордовым с узорами ковром, на третий этаж, где находился ночной бар, поднимались первые посетители.
На столах стояла закуска, которая входила в стоимость входных билетов: обычно это был сырный салат, какие-то канапе и минеральная вода, в лучшем случае мандариновый сок, что в то время считалось очень даже приличным напитком. Он, конечно, немного отдавал горечью, его, наверное, давили вместе со шкурками, но запивать им водку было просто отлично. Потом, ближе к вечеру, каждому клиенту выносили по пицце, которые больше напоминали ватрушки, набитые нарезанной колбасой с луком, щедро политые кетчупом, а сверху лежала нашлёпка из обычного российского сыра. Народу это нравилось, тем более что других пицц тогда и не было.
– Три физа, – Андрей положил мне на стойку первые чеки.
Я быстро посмотрел в зал, чтобы видеть, кому он их несёт.
– Там всё о’кей, три местные, постоянные.
Я быстро заполнил шейкер льдом, залил туда ингредиенты и в такт звучащей из колонок музыке принялся взбивать холодную дурманящую жидкость. Уже через минуту я наполнил до краёв три бокала, украсил долькой апельсина и поставил на стойку.
Через час все свободные столики в зале были забиты до отказа, словно сегодня пятница. И только возле барной стойки сиротливо стояли высокие мягкие стулья в ожидании какой-нибудь аппетитной женской попки.
Но тут вместо приятной незнакомки в дверях показался известный местный авторитет. Он расхлябанно, вразвалочку подошёл к стойке и через губу, словно плюнув, процедил:
– Водочки, быстро!
Конечно, если бы это была женщина, я бы, без всяких сомнений, налил ей как можно быстрее, но в его словах было столько пренебрежения и уверенности в безнаказанности, а мне это было не по душе. Андрей стоял перед входом на кухню и краем глаза наблюдал, что будет дальше. Переборов себя, я улыбнулся ему, словно увидел родного брата:
– Извините, у нас обслуживают только у столиков.
Его глаза налились злобой.
– Ты чо, не понял, чмо? – он встал на медную трубу, обрамлявшую стойку и, харкнув, набрал полный рот своей вязкой пьяной слюны и плюнул, пытаясь попасть мне в лицо. Я резко отскочил в сторону, заряд пролетел мимо и повис на гобелене за моей спиной, и в следующую секунду я наградил этого наглеца резким боковым справа в челюсть, и мне показалось, что она должна была слететь у него с салазок – удар пришёлся чуть выше, чем надо. Быстро выскочив из-за стойки, я увидел, как он уже вполне мирно лежит на спине и слегка похрапывает.
– Нокаут, – прокомментировал Андрюха. – Но от этого мудака потом можно ждать проблем.
Взяв за руки эту расслабленную, еле подъёмную ношу, мы потащили его через запасную лестницу к центральному входу, чтобы не пугать его видом мирных посетителей.
– Ни хрена себе! Это кто Митяя так окучил? – спросил Марк.
Я как-то виновато пожал плечами.
– Марк, поверь, и не собирался! Наглый, гад, и ещё плюётся! – и в двух словах обрисовал ситуацию.
– Вони будет! Как от дерьма! Да ладно, разберёмся.
Конечно, я был уверен в своей правоте, но вот получить где-то из-за угла нож в спину уж очень не хотелось. И всё равно весь остаток дня я провёл как на иголках.
Уже под закрытие наверх поднялся метрдотель Игорь и немного меня успокоил:
– Этот, когда пришёл в себя, всё завалить тебя обещал, но Марк предупредил, что если на тебя случайно кирпич упадёт или ещё что, то пускай сразу покупает себе белую простынь и забивает место на кладбище! Ну и он сразу как-то сник.
Меня наконец отпустило.
– Спасибо, Игорь!
– Не за что, всё было по делу, быдло учить надо! Марку спасибо, так что не волнуйся!
