Когда на Алесю накатывали приступы жалости к себе, она предпочитала топить их не в бутылке, а в музыке. Победить в этом споре бутылке она сегодня не дала, а взялась за привычный смычок. Как и в обычной школе, Алеся пропустила два года в музыкальной, но бабушка настояла, чтобы восстановилась, видя талант внучки, а главное желание играть. Алеся играла часами, стискивая зубы, давясь слезами, когда зудящие боли мучали от того, что девочка росла, а зарубцевавшаяся ткань нет. После заживления ожогов было ещё несколько пересадок кожи, постоянная физиотерапия, пока девочка не перестала активно расти.
Со смычком в одной руке и скрипкой в другой Алеся переросла свою боль, детские травмы, нездоровые отношения с мужчинами, потери близких. Сегодня окончательно переросла брошенную папой девочку. Ничего внутри не перевернулось, когда она встретилась с ним глаза в глаза спустя двадцать лет, только вот его любовная история с падчерицей перебила аппетит. Интересно, этого ребёнка бросит или тоже перерос своего внутреннего мерзавца?
Бурбон дрых, развалившись кверху пухом на её любимом кресле для чтения, больше похожее на мини-диван, пока Алеся старательно извлекала приятное звучание из струн. Её рука дрогнула, когда она услышала, как кто-то стучится в дверь. Бурбон же ломанулся прочь из кабинета будто точно знал, кто к ним пришёл. Алеся выругалась про себя, забыла закрыть дверь в кабинет и, кажется, разбудила соседей. Не выпуская скрипки из рук, как единственное средство защиты, она заглянула в глазок — там Бандерлог нетерпеливо звонил в дверь, оперевшись рукой о косяк двери.
— Не спишь? — зачем-то спросил он, когда Алеся открыла ему дверь, одетая и в макияже.
— У Бурбона бессонница, я ему иногда играю, чтобы не носился ночью по дому. — кивнула на свою скрипку Алеся.
— Соседи не против в три часа ночи?
— У меня есть комната для музицирования, им ничего не слышно.
— Хорошо живешь, Алеська. — усмехнулся Назар. — Я с цветами, как на концерт пришёл, тоже не спится, послушать хочу.
У него в руке вдруг оказался букет с розово-оранжевыми розами, Алеся безразлично пожала плечами, пока Бурбон с дикими криками пытался взобраться на Бандерлога вверх по ноге.
Назар с котенком в руках прошёл за Алесей в её кабинет, она кивнула ему на кресло, а сама выбрала на планшете оркестровую композицию, чтобы сыграть под их аккомпанемент. Бандерлог с цветами на коленях и котёнком на плече внимательно слушал, как в этом уродливом мире вокруг становится чуточку лучше от того, что красивая женщина водит смычком по струнам скрипки. Временами волоски на его теле вставали дыбом, будто она дотрагивалась до него самой мелодией. Алеся не просто играла, она словно пропускала музыку через себя и её обычно надменное выражение лица сглаживалось, чуть прикрытые веки вздрагивали, а губы то и дело трогала довольная улыбка.
Когда она закончила, Назар зааплодировал немного с опозданием, Алеся широко улыбнулась и даже поклонилась своему второму после Бурбона слушателю. Убрав скрипку в футляр, Алеся получила от фаната букет цветов, в котором утонула носом, вдыхая приятный аромат.
— Спасибо. — прошептала она. — Посиди здесь, я цветы в воду поставлю.
Подхватив в одну руку букет, а в другую Бурбона, Алеся оставила Назара на пять минут и вернулась, встала перед ним, сняла трусики и залезла на него сверху, собираясь заняться в своём кресле совсем не чтением, и принялась расстёгивать его рубашку. Когда она потянулась к нему за поцелуем, он слегка отстранил её от себя, мужику приспичило поговорить.
— Я бухал, Алесь, извини, не хотел, чтобы ты видела меня таким. — хрипло сказал он.
Назар положил ладони ей на бёдра и провёл руками по ним вверх, до талии, по груди до шеи и остановился, обняв её лицо ладонями.
— У тебя проблемы с алкоголем? — нахмурилась Алеся.
— Я бы так не сказал, просто иногда хочется забыться.
— У тебя проблемы с алкоголем. — закивала головой пьяная женщина. — Не усугубляй — сублимируй.
Алеся переместила его ладони себе на грудь и снова попыталась его поцеловать.
— Мы не договорили, тот парень, если бы я не пришел, ты бы с ним…
— Да. — не стала отпираться Стерва. — Я озвучила тебе свою единственную базовую потребность, которую ты можешь удовлетворить и ты слился непонятно куда. Мог бы одно слово написать «бухаю», я бы поняла.
— Извини, больше не буду.
— Оставляю тебя до первого косяка, Оскар Назарович! — строго фыркнула на него Стерва, погрозив пальчиком.
— Когда мы вдвоём, можешь называть меня Назар.
— Жаль, по попе больше не получить. — вздохнула Стерва, прижимаясь к нему всем телом.
— Ты всегда можешь просто попросить. — усмехнулся Назар, обнимая её и вдыхая аромат её волос.
