Ей было слышно, как где-то в отдалении, внутри дома, приглушенно стучит молоток, хотя никак не могла смекнуть, что это может означать, не увязывала эти удары с чем-то знакомым, понятным. Она также слышала звуки собственного рыдания и чувствовала, как по лбу текут потоки слез, хотя и это ощущение казалось ей совсем далеким. Карла чувствовала, что с каждой секундой все больше слабеет, и потому отчаянно удерживала остатки сознания, не допуская очередного приступа шока. Ей казалось, что если ей удастся не забыться, не лишиться чувств, то что-то непременно, обязательно ее спасет. Только тогда у нее сохранится какой-то шанс. Она затрясла головой и тут же увидела, как тощий полез в карман штанов, вынул складной нож и открыл его. Изо всех сил дернувшись, она испытала мгновенную боль, и тут же к ней стремительно вернулась былая чистота мыслей.
Она вспомнила распростершееся на ней тело Джима, жар его яркой крови, непривычный наклон его головы, когда он отвалился в сторону. Даже невольно ужаснулась тому, что все это было ей сейчас глубоко безразлично – все ее помыслы в данную минуту занимал отнюдь не Джим, а то, что вот-вот должно было произойти с ней самой. Она видела перед собой лишь живую Карлу и не хотела умирать той смертью, которая настигла Джима, не хотела всего этого – не хотела и отвергала. Она будет изо всех сил сопротивляться этому черному созданию, которое стояло над ней, словно распахнув два крыла, и все глубже вгоняло ее в бездну пустоты и безразличия. Дернувшись головой вперед, она посмотрела вверх и, совершенно недоумевая, увидела свое собственное тело.
В свете автомобильных фар оно показалось ей бледным и дрожащим; обе ноги были туго стянуты, тогда как; руки, напротив, широко распахнуты, что создавало подобие некоего чудовищно извращенного распятия. Она смотрела вверх и видела свою собственную плоть, к которой в данный момент прикасался чужой, незнакомый мужчина. А потом ее взгляд сместился на мирное, усеянное звездами небо, и именно в тот момент до нее со всей отчетливостью дошло, что они собираются убить ее и что сама она не в состоянии сделать или хотя бы сказать что-либо, способное помешать этому. Вот сейчас они разрежут ее ножом и она умрет от потери крови, которая будет стекать в корыто, и это будет ее концом, концом ее прекрасной, гладкой плоти, ее здравого разума, который всего пережитого уже и так был объят диким ужасом, но одновременно и яростным желанием жить, жить и жить.
Все это немало изумило ее.
Она по-прежнему смотрела вверх, когда нож стал опускаться – и в этот миг адская боль обожгла ее клитор, после чего стала медленно, постепенно растекаться по животу, покуда не достигла ее грудей и наконец докатилась до самой шеи – именно там ловким мясницким ударом была рассечена ее наружная яремная вена, и через несколько мгновений Карла умерла окончательно.
Корыто стало медленно наполняться. Дети разводили костер. Тощий мужчина еще ближе подошел к телу Карлы и оглядел его сверху вниз. Неспешным, расчетливым движением он просунул руку в ее грудную клетку и нащупал сердце. Оно было теплым и все еще билось. Несколькими ударами ножа он отсек вены и артерии, после чего поднес кожаный мешок к свету – слегка подрагивая, окруженное прохладным ночным воздухом, сердце исходило легким паром, тогда как сам мужчина, сам того не подозревая, в эти мгновения являлся тем звеном, которое связывало воедино величайшее чудо и извечную тайну бытия, которым только и следовало поклоняться живым людям. Он смотрел на слабо подрагивающее сердце, покуда оно окончательно не затихло, и тогда его глаза, обычно такие пустые, загорелись холодным светом. Глубоко вонзив в сочную плоть свои зубы, он тут же одобрительно заурчал.
– Я здесь все обыскал, – сказал Ник. – Его здесь нет.
Дэн стоял на коленях и поочередно отламывал ножки кухонных стульев – сиденья должны были пойти как заслоны на окна. Подняв взгляд на Ника, он заметил, что того снова начинают охватывать страх и отчаяние. Ну вот, сейчас еще расплачется, – подумал он.
– Да ладно, успокойся, – сказал Дэн. – Исключив все те места, где его нет, мы постепенно приближаемся к тому месту, где он есть. А именно, к багажнику машины. Ничего, найдем какой-нибудь способ добраться до него. А сейчас пока скипяти воду; залей все кастрюли, которые сможешь отыскать.
– А? – переспросил тот.
Дэн холодно усмехнулся.
– Ты никогда не ошпаривал себя кипятком?
Через секунду Ник тоже заулыбался.
– Могу предложить кое-что получше, – сказал он. – В холодильнике лежит масло, не меньше двух фунтов, по-моему.
– Отлично, это тоже сгодится.
