Рука громилы тотчас же обхватила ее запястье. Марджи заглянула в его лицо – оно было ужасно: зубы черные, насквозь прогнившие, и эта вонь, этот непередаваемый запах крови... Его пальцы глубоко вонзились в ее кожу – она представила, как эти же руки прикасались к телу Карлы, и, стремительно крутанувшись, плеснула на него из кастрюли.
Поток кипятка обрушился куда-то за спину громилы, но дно кастрюли угодило ему прямо по уху, одновременно обжигая его и нанося довольно ощутимый удар. Мужчина завыл и отпустил ее, на мгновение потерял равновесие и стал тяжело оседать на землю. В тот же момент к ней устремился Ник; она вцепилась в него, потащила на себя, успев при этом заметить, что рана у него на груди относительно неглубокая. Затем она извлекла из его бедра нож – лицо Ника мгновенно побелело, он неуклюже споткнулся и рухнул на пол.
Все так же с окровавленным ножом в руке, Марджи принялась озираться в поисках Дэна, и ее глаза как-то автоматически, почти сразу же отыскали его. Марджи почувствовало, как внутри у нее словно что-то оборвалось при виде Дэна, стоявшего рядом с машиной, окруженного этими чертями. Кочерга куда-то делась, они стояли со всех сторон, а сам Дэн, казалось, готов был вот-вот сорваться на крик.
Стоявшая у Дэна за спиной женщина вонзила зубы ему в шею, обхватила обеими руками, и, словно в адской пародии на любовное объятие, с яростной силой прижалась к нему обнаженными грудями. Он пытался стряхнуть ее с себя, но у его ног уже ползали вооруженные ножами дети. Марджи увидела, как один из них полоснул лезвием под правым коленом Дэна – точно так, как вгрызаются зубами волки в подколенные сухожилия лошадей, – и тут же заметила, как после мощного удара в живот возникшего перед ним мужчины в красной рубахе Дэн стал оседать на землю. Согнувшись пополам, он исторгнул на траву содержимое своего желудка, тогда как все так же висевшая на нем женщина продолжала вгрызаться ему в шею, отчего вскоре между ними зависла стабильно бьющая и яркая от обилия кислорода струя артериальной крови.
Марджи выхватила из руки Ника револьвер и выстрелила. Первая пуля пролетела мимо, после чего «красный» резко дернулся в сторону. При звуке выстрела Дэн рванулся в ее сторону, на какой-то миг их взгляды встретились, и Марджи явственно прочитала, что именно он хотел ей сказать. Она вторично нажала на спусковой крючок – на этот раз пуля навылет пронзила легкое Дэна и вонзилась в живот женщины, после чего оба единой кучей рухнули на землю возле машины.
Марджи застыла на месте, держа перед собой револьвер и часто моргая. Я убила его, – подумала она. – О, Бог мой. На какое-то мгновение воцарилась тишина, столь же дикая и чудовищная, как и недавняя схватка. Выражение лица Дэна навечно запечатлелось в ее памяти, снова и снова прокручиваясь перед ее глазами, словно повтор одного и того же телевизионного кадра, с каждым разом усиливая, наращивая свою взрывную, убийственную эмоциональную силу и заставляя все ее тело содрогаться от лихорадочной дрожи. Горячий револьвер оттягивал руку, глаза застилали слезы.
Где-то рядом с ней начала медленно восставать громадная фигура мужчины.
Марджи с грохотом захлопнула входную дверь и, рыдая, дернула задвижку.
Ошеломленные яростью оказанного им сопротивления, нападающие медленно отходили назад, к костру. В сущности, эти люди никогда не были охотниками и не ожидали встречи с огнестрельным оружием. Где-то в мрачной глубине недоразвитого разума громилы шевельнулось сожаление о том, что он лишь зря потерял время, когда ходил к стоявшим позади дома женщинам. И вот лучшая из них мертва, так же, как и трое детей, тогда как сами они имели в своем активе лишь сраженного пулей мужчину и нанизанную на вертел женщину – вот и все, что могло еще хоть как-то подогреть дух его людей.
Он снова подумал об этом духе – злобном, порочном, могущественном, – и при мысли о нем по его телу, подобно холодному крабу, прополз леденящий озноб.
Раненые женщины и дети начали хныкать, и он жестом руки приказал им идти к огню.
Тело на вертеле основательно пригорело с одного бока, и это тоже никуда не годилось. Ведь это было тело добычи, в которой они черпали свою силу. Он махнул рукой в сторону костра, и те поняли, что он имел в виду. Одним движением тесака мужчина отрубил трупу правую ногу и, держа ее перед собой, шипящую и истекавшую растопленным жиром, двинулся в сторону дома.
