– Да, черт побери! Они могут в любой момент подпалить дом и стоять в ожидании, когда мы станем сигать вниз. Да-да, будут стоять и наблюдать, как мы начнем вдребезги разбивать себе зады о землю, после чего попросту подберут наши останки и отнесут своим ребятишкам, чтобы те забавлялись новыми папками. Внизу же мы, по крайней мере...
Снизу послышался вопль Лауры, и они опрометью кинулись к лестнице.
Оба одновременно услышали яростный стук в дверь, который поразил их подобно удару молнии, сменившемуся оглушительным громом. Нику казалось, что весь дом ходит ходуном; лестница чуть ли не выскальзывала у него из-под ног. Забыв про свою раненую ногу, он, все так же с револьвером в руке, кубарем скатился по ступеням; следом спешила Марджи.
Им показалось, что окружавшие их люди находятся буквально повсюду.
Кто-то пытался сокрушить – не исключено, что тем самым топором из сарая – заднюю дверь, тогда как другие наседали на окна спальни. Располагавшаяся непосредственно перед Ником дверь, казалось, готова была вот-вот рухнуть под натиском неведомой, но явно большой и мощной силы, причем сам он догадывался, кто именно наносил эти удары. Засов пока выдерживал, однако никто не взялся бы утверждать, сколько еще времени ему суждено выстоять.
Ко всему прочему кто-то пытался то ли ломом, то ли еще чем проделать отверстие в искусственной перегородке, закрывавшей одно из кухонных окон. Ага, – смекнул Ник, – скорее всего, это была кочерга, та самая, что незадолго до этого находилась в руках Дэна. У него за спиной слышался треск ломаемого дерева, тогда как задняя дверь постепенно подавалась под ударами топора. Разумеется, так она долго не простоит.
Несколько секунд он смущенно оглядывался по сторонам, пытаясь определить, имеется ли у них хоть какой-то иной способ обороняться, кроме как бежать по лестнице на чердак. Тем временем передняя дверь грохотала под натиском все той же сокрушающей силы, и Ник понимал, что через несколько минут и эта преграда окончательно падет. Когда же в толще задней двери также замелькала поблескивающая сталь лезвия топора, с него словно слетел последний остаток нерешительности.
– Хватай Лауру! – крикнул он, устремляясь к лестнице на чердак. – Быстрее!
На ходу он споткнулся о верхний порожек лестничной площадки, но все же устоял на ногах и, пригибаясь, устремился к матрасам и поспешно оттащил один из них в сторону, оставляя достаточно места, чтобы можно было закрыть дверь. Следующим настал черед комода. В общем-то, чтобы сдвинуть такую тяжесть, потребовалась бы сила как минимум двух человек, однако в Нике внезапно прорезалась небывалая, яростная мощь; боли он уже не чувствовал и лишь повторял про себя, что будь он проклят, если именно сейчас позволит этим гадам убить себя. Мышцы его тела напрягались и вздымались под кожей, тогда как массивные ножки комода хоть и нехотя, отчаянно царапая по грубому деревянное полу, но все же ползли в сторону. Ник подтащил его ко входу, также оставляя место лишь для того, чтобы можно было проникнуть внутрь. Если женщины почему-либо замешкаются, он попросту столкнет всю эту громаду вниз и проломит кому-нибудь из наступающих башку, а если повезет, то и пару. Подхватывая упавший на пол револьвер, он наконец заметил стоявшую у стены косу, схватил ее и кинулся на лестницу.
Марджи как раз тащила Лауру через гостиную, когда кухонная дверь наконец рухнула, с силой грохнулась на стол, и внутрь, падая на пол, ввалился лысый громила. Со всех сторон его окружали дети, которые первыми увидели девушек; пока лысый все еще поднимался на ноги, они с криком устремились к Марджи.
Ухватившись одновременно за руку и короткую стрижку Лауры, та что было сил тянула ее в сторону лестницы, однако продвигались они медленно, слишком медленно, и в какой-то момент нервы Марджи не выдержали.
– Шевелись! – закричала она на Лауру, увидев бегущих к ним детей. – Ну, двигайся, ты, сука!
Однако даже столь грубый окрик ничуть не убыстрил движений Лауры, которая лишь принялась осматривать широко раскрытыми от ужаса глазами окружавшее ее пространство. А затем, через какую-то долю секунды, дети сомкнулись вокруг них буквально со всех сторон, перегораживая им путь. Марджи слишком хорошо помнила, что они сотворили с Дэном и Ником, и потому со всей отчетливостью представила себе, как они волочат ее тело вниз по лестнице. Лысый также наконец встал на ноги и, вытянув вперед руки, пошел ей навстречу, тогда как через распахнутую дверь в помещение просачивались все новые дети – с ножами в руках, ухмыляющиеся, по-звериному подвывающие и снова щерящиеся. Коротко вскрикнув, она бросила Лауру и со всех ног устремилась к лестнице.
Ну так подыхай, толстозадая сука, – подумала она, – а я из-за тебя не хочу умирать. Боже, помоги мне...
