Насколько он мог припомнить, сейчас у них оставалось семеро детей, две женщины и трое мужчин, один из которых держался где-то сзади, в лесу, а еще один был серьезно ранен – лишился руки и, судя по лужам на полу гостиной, нескольких кварт крови. В принципе, если действовать достаточно быстро, и при некотором элементе везения, он мог бы вывести из строя обоих мужчин, женщин и пару подростков. Правда, для этого нужно будет сделать так, чтобы каждый выстрел попал в цель, после чего – при условии, что «красный» не подкрадется к нему сзади – можно будет перезарядить револьвер.
В какой-то момент Ник пожалел о том, что не прихватил из сарая топор или, по крайней мере, кочергу, но тут же вспомнил, что топора там уже нет. Они взяли его с собой; они вообще взяли абсолютно все, оставив ему лишь это – ладонь скользнула на рукоятку торчавшего из-за пояса револьвера. Что и говорить, даже с остающимися пятерыми сопляками придется основательно повозиться, однако, если судьба и дальше будет на его стороне, а сам он не станет мешкать, то по очереди разделается со всеми. Именно это он и намеревался сделать.
Первый убитый будет в отместку за Карлу. Вытащив из-за пояса револьвер, Ник, практически невидимый и укутанный прохладным покрывалом темноты, стал углубляться в лес.
Патрульный полиции штата Дэйл Уиллис вылез из машины, широко расставил свои длинные ноги, оперся задом о дверцу и закурил. Ему просто надоело сидеть в машине, вот и все. Что бы здесь ни происходило, сейчас со всем этим было уже покончено – по крайней мере, именно так все выглядело, – и вскоре должны были подъехать Питерс с Сэмом Ширингом. Но Боже ж ты мой, ну и вид был у этого местечка! Причем, судя по всему, случилось все это относительно недавно. В общем, он предпочитал находиться снаружи машины – так оно все же как-то надежнее.
Взять хотя бы ту тушу, что висела над костром. Трудно было поверить в то, что когда-то она являлась человеческим телом. Разумеется, в этом у него не было никаких сомнений, однако от осознания данного факта легче как-то не становилось. Некоторые же вещи, казалось, и вовсе находились за рамками нормального человеческого восприятия. Смерть всегда есть смерть, даже такая.
Смерть и налоги, – вспомнил он слова одного из наставников в полицейской школе, который день за днем вдалбливал в их головы сентенции насчет неизбежности смерти и налогов. И все же ни в какой школе их не учили тому, от чего – как в данном случае – можно было запросто получить заворот кишок.
По крайней мере, ясно одно, – подумал Уиллис. – Про такие вещи ни в какой школе не учат. Он снова глянул в сторону кострища.
А ну-ка девочка, распали огонек моей души. Ну надо же, срань Господня.
Первое, на что он обратил внимание, был курившийся над холмом дымок. Потом заметил горящие фары машины и дом, светящийся изнутри как рождественская елка. А потом увидел и все остальное. И самое главное, опоздал-то он, судя по всему, на какие-то полчаса, не более того. Да, ну и события здесь разворачивались, нечего сказать. И кто бы ни был повинен в случившемся, ему никак не хотелось бы повстречаться с этими парнями в темном переулке, это уж точно.
Уиллису не раз доводилось видеть трупы – на шоссе они встречались сплошь и рядом. Обгоревшие, раздавленные. Черт, однажды даже видел парня, которому засохший сук дерева пропорол лобовое стекло машины и вонзился прямо посередине лба. И все же даже самый поверхностный осмотр этого места показался ему чем-то вроде экскурсии в ад. Взять хотя бы тот обугленный кошмар над костром. Или парень, все внутренности которого были разбросаны по окружавшей его траве. Или еще один, тот, что лежал на кровати с рассеченным, зияющим горлом. И чей-то оторванный кулак до сих пор валяется в углу...
А эти дети. Голова одного лежала футах в пятнадцати от тела; другой – снаружи, вообще без головы. Похоже на то, что там поработала крупнокалиберная пуля. Или взять женщину, если, конечно, тот выпотрошенный и смердящий, что твой пустой пакет из-под молока недельной давности, каркас вообще можно было назвать женщиной. Уиллис покачал головой. Все это скорее напоминало самое настоящее поле битвы. Нет, здесь определенно кое-кто окончательно свихнулся, вроде той шлюхи, что решила поселиться в Ватикане.
А ведь он еще мальчишкой знал этот дом. Да старый Парке в гробу бы трижды перевернулся, если бы узнал, что подобное произошло не где-нибудь в большом городе, ну, там в Нью-Йорке, например, а на его собственной земле. Слава Богу, что старик уж десять лет как лежит в земле сырой. Что и говорить, твердых моральных принципов был дед, и своих Джо и Ханну тоже воспитывал в том же духе, в котором растил его собственный отец. Ни ругнись, ни выпей, ни оплеуху жене не отвесь.
